— Я бы не назвал это конфликтом, так, недоразумение.

— Что за недоразумение?

— Видите ли, детектив Корриган, я возглавляю компанию, которая ведет на острове поиски лития. Это такой металл…

— Я в курсе, — кивнул детектив.

— Мы начали работы на склоне вулкана Мауна-Браво, и, к моему глубокому сожалению, это помешало исследованиям, которые вел мистер Кржеминьский.

— И что же?

— Он был раздосадован.

— Он говорил вам об этом?

— Да, у нас состоялся не слишком приятный разговор.

— Давно?

— Точно не скажу. Несколько недель назад.

— После этого вы разговаривали?

— Нет. По-моему, нет.

— Зачем вы приезжали в гостиницу «Кордова» и заходили в номер мистера Кржеминьского?

Я подумал, что не стоит делиться с мистером Корриганом своими сомнениями относительно литиевого проекта и объяснять, зачем на самом деле я ездил к Тедди. Но я понимал, что нужно предложить полиции убедительную и непротиворечивую версию.

— Мне хотелось помириться с мистером Кржеминьским, — сказал я, аккуратно подбирая слова.

— Помириться?

— Да, именно. Формально мы ничего не были должны Тедди. Наша компания получила участок на законных основаниях и ведет разрешенную деятельность. Но я хорошо отношусь… относился к Тедди и подумал, что мы могли бы обсудить с ним компенсацию.

— Компенсацию?

Меня начинала раздражать манера Корригана повторять последние сказанные мною слова с вопросительной интонацией. Я прекрасно понимал, что это полицейский трюк. Превращая утверждение в вопрос, Корриган как бы ставил под сомнение то, что ему говорили, и провоцировал собеседника на дальнейшие объяснения. «Хрен ты меня собьешь», — подумал я.

— Да, компенсации за испорченное оборудование, — повторил я. — Думаю, вы меня понимаете.

Корриган неожиданно рассмеялся. Я с удивлением посмотрел на него.

— А знаете, мистер Винавер, ваш друг мистер Кржеминьский описывал всю эту историю в несколько иных выражениях.

— Вот как? А вы откуда знаете?

— Он подал заявление в полицию. Вы не знали?

— Нет. А на кого?

— На вас! Он был не просто раздосадован, как вы говорите, он был в ярости. Обвинял вас и вашу компанию бог знает в чем! Якобы вы хотите уничтожить остров или что-то в этом роде.

— Что за вздор! — рассмеялся я несколько принужденно.

— Ну, думаю, он выражался фигурально, — сказал Корриган, — в том смысле, что вы наносите ущерб природе.

— А-а, понятно, — сказал я с облегчением. — И какая же судьба у этого заявления? Вы дали ему ход?

— Нет, иначе бы вы об этом узнали. Мы, конечно, провели кое-какую проверку, но не нашли ничего предосудительного. Вы законопослушный человек, мистер Винавер, за вами ничего не числится. И нигде ничего не нарушено. Поэтому бумага легла под сукно.

— А что же Тедди?

— Говорил, что мы здесь все куплены, — снова рассмеялся Корриган. — Грозился подать в суд, но, кажется, так и не подал. Вряд ли у него был шанс выиграть дело. Я знаю, что он писал в газеты, но большого успеха, похоже, не имел. В общем, дело было совсем никудышное, но тут вдруг мистер Кржеминьский умирает при несколько странных обстоятельствах. — Корриган сделал паузу, словно приглашая меня высказаться по этому поводу, но я промолчал. — А еще эта история с вашим русским консультантом, который сбежал, — продолжал детектив.

— При чем тут это? — насторожился я.

— Мистер Кржеминьский должен был дать показания в суде, но почему-то не пришел. И получается, что за последнее время он как минимум дважды имел дело с компанией «Конверс Литиум» и оба раза оказывался… как бы это сказать? Оказывался ее оппонентом. Теперь вы понимаете, почему я решил обратиться к вам, мистер Винавер?

— Вполне, — сказал я, подумав: «Хорошенькое положение. С одной стороны — Мамис, который хочет засадить меня за госизмену, а с другой — Корриган с подозрениями в убийстве. Отлично, Рэй!»

— Так вам нечего мне сказать, мистер Винавер? — прервал мои раздумья полицейский.

— Боюсь, что нет, детектив.

— Ну что же, тогда не буду вас задерживать, — сказал Корриган, вставая. — Если у нас возникнут какие-то вопросы, мы с вами свяжемся.

Детектив убрал ручку во внутренний карман пиджака, а планшет сунул под мышку. Я про себя отметил, что он почти ничего не записал. Я тоже поднялся. Мимо нас санитары пронесли носилки, за ними шли двое полицейских и два врача в белых халатах. Я проводил процессию взглядом. Носилки задвинули в фургон скорой помощи, хлопнули дверцы, заурчал мотор. И несчастный Тедди Кржеминьский отправился в свой предпоследний путь. «Вот все мы так когда-нибудь уедем», — подумал я и поплелся прочь.

За линией оцепления уже толпились зеваки и журналисты, сновали туда-сюда люди в форме и в штатском, но вся эта суета перестала меня интересовать. Я вдруг почувствовал, что ужасно устал. Я протиснулся сквозь толпу. К счастью, никто не обратил на меня внимания. Я медленно пошел прочь.

Рэй решается помириться с Тони

Ночью мне приснилась моя бывшая жена Клэр. Как это часто бывает, в сновидении реальные события представали в неточном и искаженном виде. Это была фантастическая и все же очень реальная история о финале нашей любви. Незадолго до того, как окончательно расстаться, мы с Клэр предприняли последнюю попытку начать все сначала. Я думаю, что причиной этому была не любовь Клэр ко мне — она к тому времени почти угасла, — а охлаждение, которое наступило в ее отношениях с любовником и партнером по танго Стивом Мэлони. Что-то у них там не заладилось, и у меня появился шанс вернуть Клэр. Ничего путного из этого не получилось. Мы промучились несколько месяцев, после чего она все равно вернулась к Стиву. Потом я слышал, что они вместе открыли школу танцев где-то в Джерси.

Во сне эта история выглядела так. На дворе стояло Рождество, и мы с Клэр собирались в оперу слушать «Набукко» Верди (тоже мне рождественский сюжетик!). Я долго и тщательно одевался. Потом мы с Клэр вышли из дома, но оказались на Манхэттене, в районе Центрального вокзала. Никакого снега не было и в помине, зато вся улица оказалась залита водой, так что идти было совершенно невозможно. «Вызову такси», — сказал я и начал ковыряться в телефоне, отыскивая нужное приложение. Но я не только вызывал такси, но еще и готовил салат из помидоров, сладкого перца и репчатого лука. Стол, на котором я резал овощи, стоял прямо на улице, а рядом сидела какая-то незнакомая пожилая женщина и укоризненно смотрела на меня. Такси никак не вызывалось, и Клэр начала злиться. «Я ухожу», — заявила она и с силой шмякнула ложку в миску с помидорами. Она пошла прочь и