где укажут. И что в остатке есть у меня? Пик карьеры — выйти замуж и рожать детей от нелюбимого мужчины. Я ведь товар. И когда я это поняла, то сделала все, чтобы покупателя не нашлось.

— Ну и зря. Все равно появится тот, кто захочет с нами породниться, в надежде что-нибудь урвать. И возьмут тебя, даже если бы ты была кривая и косая. А так личико-то симпатичное, что уже в плюс. А характер… Поверь, и не таких обламывают. Главы родов — суровые мужики и, в отличие от моего отца, миндальничать не станут. Пару раз спалят до костей, залечат — и станешь шелковой.

— Вот этого я боюсь. А ты, — она остановилась и повернулась ко мне. — Что бы ты сделал на моем месте?

— Эк тебя припекло, сестренка, — усмехнулся я. — По возрасту я не вышел, чтобы старшим советы давать. Да и не примешь ты его от меня и сделаешь наверняка наоборот.

— А ты попробуй. Ну вот так вот, забудь на мгновенье о наших отношениях и дай совет. Искренний, как родной.

— Совет? — задумался я. — Знаешь, еще несколько дней назад я бы тебя послал, потому как сам не знал бы, что делать, а теперь скажу. Ты верно сказала, что у меня прямая дорога — вот только захочу ли я по ней идти? За меня все решили? А спросить? Нет, так-то меня все устраивает, но я не хочу идти по их дороге, как бычок на привязи. У меня свой путь к вершине. Путь, который я выберу сам. И вот тебе мой совет — сделай так же. Иди своей дорогой. Как бы ни сопротивлялись окружающие, сколько бы камней на ней не было. Это в любом случае будет твой осознанный выбор и ничей больше. И даже если ты расшибешь на нем лоб, сломаешь ноги или руки и, вполне возможно, умрешь, ты будешь знать, что винить в этом надо лишь себя. Не справилась, не смогла — значит, недостойна. Как бы больно ни было — не ной. Как бы тяжело не стало — стисни зубы и двигайся дальше. Быть может, в никуда, а может, в конце пути ты найдешь то, что ищешь.

— Мудрено как-то.

— А чего ты хотела? Божественных откровений? Так закончились они аккурат перед нами — все расхватали. Ты запуталась, сестра, и самое хреновое, что винишь в этом нас, а не себя. И пока ты будешь отрицать очевидное, то так и будешь оставаться той самой злобной тварью, каковой тебя все и считают. Подумай и сделай правильные выводы. Или не сделай — мне все равно. А теперь прости, — я протяжно зевнул, — кажется, прогулка пошла мне на пользу. Страшных снов.

Встав, я пошел обратно, оставив ее за спиной. Даже не стал оглядываться, напрочь выкинув этот разговор из головы. Вот еще — пусть сама разбирается со своими тараканами А мне надо поспать. Зная бабушку, веселье только начинается…

* * *

— Готов? — княгиня смотрела на меня, как блоха на собаку, явно предвкушая, как хлебнет моей кровушки.

Мы стояли перед высоким забором, в дальнем углу поместья. Тут я никогда не бывал и понятия не имел, что за ним находится.

— Неа. Но тебе ж плевать, — зевнул я так, что едва челюсть не вывихнул.

Три часа всего поспал и, конечно же, не выспался. Ох, чую, отольются мне слезами недобранные часы сна.

— Именно так, плевать. Значит, слушай сюда: ты прорвался на первый этап усиления тела — молодец. Пробудил источник — два раза молодец. Но он нестабилен, и это плохо. И умней ты не стал, что плохо вдвойне. Так что предстоит тебе ускоренный курс молодого мага, и я буду не я, если ты перед академией не стабилизируешь все, что получил. Поэтому… Прапорщик!!! — рявкнула она так, что с деревьев с возмущенным карканьем взлетело воронье, явно готовившееся клевать мою хладную тушку.

— Госпожа «Гюрза»? — как из-под земли появился тот, кого позвали.

Если бы бабушка хотела создать эталон армейской безысходности в человеческом облике, явившийся на ее зов мужик сгодился бы в качестве заготовки. Лет пятидесяти, сухой, как щепка, с лицом, которое, казалось, было высечено из гранита недовольства. На нём был камуфляж старого образца, вылинявший до состояния «универсального грязно-болотного» цвета. Из-под пилотки, надетой с безупречной прямотой, выбивались седые вихры. Но главное — глаза. Маленькие, свиные, пронзительные. Они смотрели на меня так, будто я был не внуком княгини, а недоделанным, бракованным снарядом, который вот-вот рванёт у него в руках.

— Слушай мой приказ, «Феня». Мой внук с этого момента получает позывной «Салабон». Он страстно жаждет научиться владеть всем, чему мы только можем его научить. И учить мы начнем с пробежки вокруг поместья. Думаю, десяти кругов на первый раз будет достаточно. А после — полоса испытаний для «духов».

— Эй, а чего это сразу Салабон? — обиделся я. — Хочу нормальное погоняло!

— Не заслужил еще, — сверкнула глазами княгиня. — Пока не пройдешь сержантскую полосу препятствий, даже не мечтай. А вот если и старшинскую осилишь, разрешу выбрать позывной самому.

— Ух ты… А еще, наверное, и офицерские есть, да? — я изо всех сил постарался вложить в вопрос как можно больше иронии.

— Есть лейтенантская, майорская, полковничья…

— А генеральская?

— У меня тут, по-твоему, безграничные земельные владения? — возмутилась она. — Такая только в академиях существует. И на нее соваться можно только в ранге архимага, не меньше. Но тебе пока и «духа» хватит. И как будешь проходить, постарайся себе ничего не сломать — за каждый истраченный на тебя лекарский артефакт будешь получать усиление нагрузки.

— Прозвучало ни разу не привлекательно, — засомневался я. — Может, я…

— Не может. Мой внук должен быть сильным. Твой отец оставил четкие инструкции в отношении твоей персоны, и я твердо намерена их выполнить.

— Он меня не любит, — пожаловался я.

— Зато я очень люблю.

Бабулина улыбка, больше похожая на оскал, внушала сомнения в ее искренности, но деваться было некуда. Позади Москва, бары и гулящие девки. А здесь придется превозмогать, чего я очень не люблю.

— Выполнять!

Бросив напоследок предостерегающий от всяких глупостей взгляд, княгиня потеряла всяческий интерес ко мне и удалилась, оставив меня наедине с этим образчиком военной муштры.

— Салабон, — посмотрел он на меня. Голос у него был какой-то скрипучий, будто ржавые петли.

— Вовчик, вообще-то, — попытался я вставить свои пять копеек.

— Закрыл варежку! — рявкнул он, и я инстинктивно сглотнул. — Здесь ты — Салабон. Я — прапорщик Феня. Мне призвала твоя бабушка, дай ей бог здоровья, чтобы сделать из