Когда они бежали мимо меня, уже к порталу, один, более рослый, крикнул другому, который споткнулся: «Давай, шевелись, а то князь Махмуд нам за медлительность шкуры спустит!»

Я открыл глаза и произнес:

— Махмуд.

Голос мой прозвучал слишком громко в абсолютной тишине кабинета.

— Князь. Горский. Больше ничего. Только это: «Князь Махмуд».

Ручка в руке бабушки замерла. Потом она медленно, будто сдерживая себя, положила ее на стол. Она подняла голову. Её лицо не изменилось. Но глаза… В её глазах вспыхнул такой холодный, абсолютный, беспощадный огонь, что по спине у меня пробежали мурашки. Это была даже не чистая ярость. Констатация факта. Факта смерти. Того, кто еще дышал, ходил, говорил, считал себя победителем, но уже был мертвым.

— Махмуд. Я слышала это имя, — повторила она, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Горский князёк. Вассал турецкого султана. Амбициозный шакал, который слишком высоко задрал голову.

Бабушка откинулась в кресле, сложив руки на животе. Её взгляд ушёл куда-то в пространство, просчитывая ходы, связи, последствия.

— На тебя, внук, было совершено нападение, — заговорила она размеренно, как бы диктуя самой себе. — На поезд, где находились аристократы, была совершена террористическая атака с применением боевой магии. Цель — грабёж, похищение, убийство. Заказчик или исполнитель — князь Махмуд, либо лица, действующие от его имени. Связь с местными бандитскими формированиями налицо. Действия согласованы, отлажены. Это не первый их рейд. Но первый такой… дерзкий. И первый, в котором они столкнулись с сопротивлением.

Её глаза снова нашли меня.

— Твоим сопротивлением, Владимир.

Она встала. Её стройная фигура в чёрном показалась внезапно огромной, заполняющей собой весь кабинет.

— Вы оба свободны. Идите. Отдыхайте. Завтра будет новый день.

Её тон не допускал возражений.

София первая вышла, не оглядываясь. Я последовал за ней, чувствуя, как бабушкин взгляд прожигает мне спину.

Едва дверь кабинета закрылась за нами, я услышал первый звук. Не голос. Резкий, отрывистый щелчок зажигалки. Потом — глубокую затяжку. А через мгновение — второй звук. Звонок. Резкий, требовательный гудок магофона.

Мы с Софией молча пошли по коридору к своим комнатам. И из-за дубовой двери кабинета, мы слышали голос бабушки. Тихий, ровный, но от каждого слова стыло в жилах.

— Алло? Это Зотова. Мне нужна немедленная связь с Военной Коллегией… Да, сейчас, среди ночи… Потом соедините меня с главой Тайной Канцелярии региона… И найдите мне частоты горского ставленника в Орде, этого… князька Махмуда… Нет, я не буду ждать. Мой внук едва не погиб. И кто-то за это умоется кровью. До рассвета. Вы меня поняли?..

Дальше мы уже не слышали. Я дошёл до своей комнаты, вошёл и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Тишина здесь была иной — пустой, одинокой. Но в ушах всё ещё стоял тот ледяной, беспощадный тон бабушки, обещающей кому-то ад. И среди этого ада странным, тёплым островком всплывало другое — её слова обо мне. «Мой внук». Не «сын моего зятя», а «мой внук». Впервые за долгие годы.

Это осознание не принесло покоя. Оно принесло новую, иную тяжесть. Но вместе с ней — и какую-то чёрствую, выстраданную уверенность.

Игра изменилась. И теперь я был в ней не просто пешкой. Я был casus belli. Повод к войне. И княгиня Зотова только что объявила её.

Глава 23

Глава 23

Сон не шел, хоть тресни. Проворочавшись полчаса и пару раз мысленно пройдясь по недавним событиям, я понял, что уснуть не смогу. Можно было бы позвонить Нике, но дергать ее почему-то не хотелось.

Поэтому я встал, оделся и пошел гулять, да народ неспящий потешать. Но народ оказался суров, моим видом не потешался, лишь крепче сжимал оружие, да сверкал эфиром из глаз. Внутренняя охрана тут такая же суровая, как и в императорском дворце — у бабушки врагов не счесть, а значит, бдили и следили.

Вышел на улицу — тишина. Луна на небе, звезд много — хороший день, наверное, будет. Увидел одинокую фигуру, сидящую на лавочке. Обостренное зрение и дух приключенца подсказали мне, что это Софочка, а значит, если куда и идти, то точно не в ее сторону. Сказано — сделано. Развернулся и потопал медленным, крадущимся шагом куда подальше, тая надежду, что меня не заметят. Не прокатило.

Меня таки спалили и, судя по быстрым, догоняющим шагам позади, возможно, собирались на этот раз спалить огнем.

Но я храбрый, поэтому не стал убегать, решив встретить смерть задом, показывая этим свое к ней отношение. Вот и просто шел, пока дама с косой — кстати, ей эта прическа явно не шла, — не догнала меня и не пошла рядом. Молча, что странно и даже немного интересно.

— Чего не спишь? — молвила она голосом человеческим.

— Тот же вопрос тебе, — проявил я дружелюбие. Ругаться не хотелось, а лимит драк я на сегодня исчерпал.

— Да как-то… Навалилось все. Ты, кстати, инициацию прошел — поздравляю.

— Не слышу в голосе иронии и издевки, — недоверчиво усмехнулся я.

— Потому что в нем ее нет. Что, думаешь, мне так нравится быть сукой?

— А разве нет? — изумился я.

— Ну, может быть, — Софа говорила непривычно тихо и как-то по новому, что ль. — Знаешь, я ведь не считаю тебя семьей, родственником или вообще хорошим человеком. Ты меня бесишь до зубовного скрежета, потому и желание убить тебя зашкаливает.

— Влюбилась, значит, — констатировал я.

— Не пори чушь, — поморщилась она. И неожиданно призналась: — Кажется, я вообще не могу любить. Умерло во мне все вместе со смертью отца. Он был для меня всем, а теперь не осталось ничего.

— А ты попыталась хоть как-то исправить эту ситуацию? Почему решила, что мы не можем быть ближе друг другу? Зачем надевать маску стервы, сделав ее своим вторым лицом, а то и первым?

— Так проще, да так, наверное, даже правильней. В среде змей не стоит быть птичкой. Сожрут сразу.

— Ну и каково это — шипеть на всех? Много тебе это радости приносит?

Я увидел лавочку и присел, а София принялась расхаживать туда-сюда. Казалось, она говорит не со мной, а с собой.

— Не поверишь, но да, много. Я ведь тебя почему ненавижу — ты мальчик, родившийся с золотой ложкой во рту. Все для тебя и все тебе. Как же, сын Великого Канцлера, сам будущий канцлер! У тебя все решено, и дорога прямая. Надо просто идти по ней, никуда не сворачивая, и тогда добьешься всего. Ты ведь верно сказал, я Романова лишь по фамилии и мое место там,