Скорчив брезгливую морду, оглядел стол и многозначительно переглянулся с сестрой. Та ответила мне таким же выражением лица и тяжело вздохнула. У бабушки аж глаз задергался, а улыбки гостей потихоньку превращались в чуть нервные оскалы.

— Позвольте вам представить — мой внук, Владимир Федорович Романов, и моя внучка, Софья Михайловна Романова. А это, дети, моя подруга графиня Татьяна Ивановна Успенская и ее внучка, графиня Анна Николаевна Болконская.

— Приятно, — равнодушно отреагировал я. — Но позвольте, разве Болконские живут в Тамбове? Насколько я знаю, ваше семейное гнездо находится в столице…

— Мы… из побочной ветви, — гордо вскинула голову Анна.

— Ясно, провинциалы, — скривившись, шепнул я Софье так, чтобы услышали все.

И они таки услышали — вон как рожи-то перекосились.

— А вы… господин Романов, с какой целью приехали в наше захолустье? Бабушку навестить или устали от столичного смога?

Ого, Анна решила показать зубки? Хвалю и унижу. Потому как она этим вопросом всколыхнула во мне раздражение и память о том, что все мои планы на лето улетели в трубу.

— Магией приехал заниматься, — равнодушно бросил я. — Перед поступлением надо поднять еще хотя бы один ранг.

— Но позвольте, — вмешалась в разговор старшая графиня. — О какой магии вы говорите? Вы же еще не прошли инициацию!

— Прошел. Вчера. У меня хорошие гены и родословная, которая позволила мне взять ранг раньше других.

— Это правда, Таня, — бабушка многозначительно посмотрела на нее. — Более точные данные, конечно, определят в академии, но я и сейчас вижу, что уровень у него приблизительно старшего ученика. А тело прошло Преодоление. Если все пойдет хорошо, то и Утверждение успеет до отъезда взять.

После этой речи ее взгляд впился в меня, обещая все муки ада, если я не сменю тон.

Но Остапа, как говорится, понесло, потому как внутри я бесился и бунтовал. Бессмысленно и беспощадно.

— Невероятно!!! — восхитилась графиня. — Вы действительно достойный сын своего отца!

— А у кого-то были в этом сомнения? — подпустил я в свой голос льда.

— До нас доходят разные слухи из столицы, — влезла Анна. — Насчет вас. Говорят, вы впали в немилость у Великого Князя?

— Слухи часто… преуменьшают, — высокомерно усмехнулся я. — Мы с ним серьезно поругались. Он, знаете ли, с чего-то решил, что может навязать мне трех жен вместо двух. А я против, конечно же, потому как есть у меня на примете очень достойная девушка. Ну, вот он и вспылил и еще кричал, что никому не позволено лезть в его планы и семью, — при этом я пристально посмотрел на княгиню.

Намек был более чем прозрачным. Однако она уже видела цель и не видела препятствий. На мнение отца ей забить, он ее не достанет. А судьбой внука она, по ее разумению, могла распорядиться лучше его. Мое мнение при этом, естественно, не учитывалось.

Но княгиня не дожила бы до своих лет, если бы не умела сглаживать углы. Отчетливо понимая, что я что-то задумал, она поспешила перевести разговор, при этом дав сигнал слугам накрывать стол.

Мы во всем этом не участвовали, шепчась с Софией и кидая брезгливые взгляды на Анну.

Прости, девочка, но сегодня ты будешь крайней во всем. И хоть твоей вины в этом нет, надо раз и навсегда показать бабушке, что не нужно лезть туда, куда не просят.

Ели мы молча. Ничего особенного — рябчики, ананасы, легкое вино. Вкусно, но у нас ведь план. Поэтому мы с неохотой ковырялись в тарелках, морщили носы, перебирали блюда, показывая всем своим видом недовольство. Впрочем, Софке-то как раз даже играть не приходилось. Она вечно всем недовольна.

Потом нас ненавязчиво отправили гулять в сад. Ну, то есть, меня и Анну, под предлогом экскурсии. Сестру, конечно же, задержали под каким-то глупым предлогом и разговором.

Ладно, гулять так гулять. На этот вариант мы и рассчитывали. Поэтому я встал и отправился на выход, даже не посмотрев, идет за мной Анна или нет. Это было верхом невежливости, но так было надо.

Я ожидал, что девчуха обидится, разозлится или, на худой конец, начнет читать мораль. Но нет. Все стерпела с милой (по факту был оскал бешеного зверя) улыбкой. И даже умудрившись меня догнать, цапнула под руку. Да так быстро, что я и среагировать не успел. А хватка у нее бульдожья оказалась — как в тиски зажала.

Так, у нас же экскурсия, да? Ну что ж, побуду гидом — я хорошо и интересно умею рассказывать.

— Это картины, — небрежно махнул я свободной рукой на стены. — Потом еще картины, дальше тоже картины. Между ними окна с занавесками. Как по мне, цвет не очень, вышел из моды, но для провинции сойдет. Двери, опять двери, центральный вход.

Я говорил быстро и скучающе, но двигался при этом еще быстрей. Так что девушке оставалось только сбиваться с ног, пытаясь угнаться за мной.

— Так, это ступеньки — резные, симпатичные, вот двор, деревья, там, в стороне, полигон с полосой препятствий. Туда мы не пойдем, потому как там я уже сегодня был. Правда, если тебе нравятся потные и грязные мужики, можешь сходить одна. Так, что еще? Где-то в доме наверняка есть оружейная, но я не знаю, где. Библиотека еще — но порнухи в ней нет. Я хорошо поискал. Вот, на этом и все. Или я что-то упустил?

— Браво! — захлопала она в ладоши. — Прекрасно сыграно. Я даже сразу и не поняла. А теперь… милый, — последнее слово Анна прям сильно выделила, — мы поговорим серьезно.

Вновь цапнула меня за руку и потащила вглубь сада. Надеюсь, она искала места для поцелуев. Хотя, с ней… Да лучше с Софой! У меня хоть противоядие есть.

Впрочем, это даже забавно. Посмотрим, что ей реально надо…

Глава 25

Глава 25

Почти вприпрыжку мы забежали в сад, где сень деревьев могла скрыть двух влюбленных… Которые, судя по настрою, собирались грохнуть друг друга так, чтобы никто не заметил.

Тормознула Анна так резко, что меня едва не занесло, но справился. А она отошла на два шага, встала напротив меня и, судя по выражению лица, собралась признаться в любви. Вон как глазками-то сверкает. Что ж, это, конечно, неожиданно, но я готов.

— Ты мне не нравишься, — пустилась она с места в карьер.

— Ты мне тоже.

— Что, совсем⁈ — охренела она от моей откровенности, явив образчик женской логики во всей красе.

— Ебабельна, но на один раз.

— Хам!!! Да как у тебя язык повернулся сказать такое приличной девушке⁈

— На том и стоим.