напрячься. Такой она бывала, когда задумывала очередную каверзу и точно знала, что сумеет выйти сухой из воды.

После этого мы вполне культурно расположились за столом и, подождав, пока слуги его накроют, стали вести куртуазные беседы о политике, искусстве и биржевых сводках. Я во всем это участвовал на уровне «угу», «ага» и прочих умных слов, вставленных в нужном месте.

Когда все было выпито и съедено, Анна решила, что пора, нацепила на лицо скорбное выражение и потопала на выход. Мы с Софой, конечно же, остались у меня — будут еще князья провожать всяких незваных графинь.

— Ждем бури? — посмотрела она на закрытую дверь.

— Ага. Ща бабушка будет орать и учить нас жизни.

— Я на всякий случай забронировала номер в гостинице.

— Со мной в одном собралась спать? — усмехнулся я.

— Дурак, что ли⁈ Одна, конечно. Она же тебя убьет, а меня просто выгонит. Я же для нее, по сути, никто.

— Удивила. А я-то подумал, что ты специально так сделала — ну, там одна комната на двоих, одна на двоих кровать, шелест простыней и так далее…

— Оставь свои фантазии у себя под одеялом!!!

— Да? А целовала меня ты очень даже страстно, хотя в планах этого не было. Признайся уже, что хочешь меня, и раздевайся. У меня игривое настроение.

— Такое обычно бывает, когда чувствуешь приближение смерти…

— Как ты посмел обидеть бедную девушку!!!

Ворвалась ко мне бабушка, прервав наш с Софи интеллектуальный срач.

— Ага, он ее чуть не изнасиловал. Хорошо, что я вмешалась, — сестра мне мстила со всей силой отсутствующего интеллекта.

— ЧТО-О-О⁈ — заорала княгиня. — Так вот почему она пришла вся в слезах!!!

— Да. Я застала их, когда он с нее уже платье стаскивал, — Софа старательно тушила костер гнева бабушки бензином.

— Похотливое животное!!!

— Да кому ты, ба, веришь⁈ —возмутился я, чуть отодвигаясь от разбушевавшейся княгини. — Эта самка сама на меня полезла, еще кричала про какой-то там приказ от графини. А потом приперлась Софа и предложила устроить тройничок. А когда Анна отказалась, обзывала ее всяко, что-то вроде — целка-террористка, монашка-извращенка и любительница нетрадиционной любви между женщиной и козлом.

— Ты все врешь!!! — взвизгнула сестра.

— Чой-то? А потом еще и целоваться ко мне полезла. Вон, ба, посмотри, у нее помада размазалась. И такой же цвет на моих губах. Думаешь, я бы сам добровольно поцеловал эту змею⁈

Мы лаялись, а внутри я содрогался от смеха. Ну, точней, базарная ругань с меня перешла на Софию, которая, нахлебавшись чая, видимо, с какими-то запрещенными травками, набралась храбрости и пошла в атаку, обвиняя старую княгиню в тупости и глупости.

Услышав последнее, я стал незаметно, но шустро отодвигаться в сторону открытого окна, так как в комнате отчетливо запахло эфиром и пиздюлями.

Две бабы ругаются — мужик не лезь. Закон, работающий во всех мирах. Но так же есть шанс, что пока они заняты друг другом, тебя не заметят. Так оно и произошло.

Я незаметно добрался до окна и солдатиком сиганул вниз. Второй этаж — мелочь для укрепленного тела. Даже не поцарапался о растущие внизу кусты.

Прикинув, что если кто-то из них кого-то убьет — не важно, кто и кого, — я по-любому останусь в плюсе, я поправил покосившееся ЧСВ и потопал на выход из поместья. Уже вечерело, и тело требовало отдыха, разгула и разврата.

Прогулочным шагом, больше напоминавшим бег трусцой, я двинулся к стене, что находилась за парком, справедливо рассудив, что через главный вход меня банально могут не выпустить. Ну да, на стене тоже была охрана — магическая. Но у меня был доступ и вера в себя. Даже если и поднимется тревога, я все равно успею смыться.

Но повезло. Хотя почти четырехметровый глухой забор не внушал оптимизма и совсем недавно я бы даже не рискнул на него лезть, то сейчас тело, прошедшее стадию Преодоления, не подвело. Разгон, прыжок, зацепился за край, секунда — и да здравствует свобода и любовь без обязательств!

Спрыгнув с той стороны и отряхнув одежду, я потопал в нужном, как мне казалось, направлении, стараясь выглядеть как праздно шатающийся по улицам господин.

Куда идти, я теоретически знал — в городе была масса заведений, где детишки аристократов могли спустить пар. Подраться там или снять номер на двоих. Зачастую все это можно было сделать в одном и том же месте. Но самым пафосным из всех был, конечно же, клуб «Золотая пчела».

Огромное здание, три танцпола, все максимально дорого-богато, сливки (иногда протухшие) местного общества, нумера с золотом и лепниной. И стайки девушек, мечтающих провести ночь, а если повезет, то и жизнь с аристократом.

Наткнулся, помню, на него на сайте — там был какой-то скандал с баронессой, что перебрала и отдалась сразу трем простолюдинам. Откуда она их взяла, история умалчивала, потому как туда вход был открыт только для аристократов и тех, кого они позовут. То есть, максимум плюс один простолюдин.

Так вот, скандал был жуткий и осложнился он тем, что один из тех, кто имел баронессу, все снял на телефон и выложил запись в сеть. Конечно же, его потом нашли, и вряд ли дурак остался жив, но факт остается фактом — в стенах клуба можно было все, если это «все» там и остается.

И это мне нужно было сейчас больше всего — расслабиться, выпить, возможно, набить кому-нибудь морду, переспать с красоткой, не слишком обремененной моральными принципами. В общем, отдохнуть, понимаете? Этот мир крайне неприветливо встретил меня и понес на волнах бури, не давая и секунды передышки. Так что имею право потребовать перекур.

Вечерний воздух Тамбова был прохладен и щедр на запахи. И пахло здесь не темными зельями и пылью древних фолиантов, нет. Это была простая, живая магия большого города, уставшего за день. От пекарни на Румянцевской тянуло сладким дымком и горячим хлебом, замешанным, если принюхаться, на щепотке «зернового благословения» — дешёвом, но действенном заклинании, чтобы булки были пышнее. Из открытых окон «Магической прачечной 'Чистота» доносился свежий запах сосновой смолы и озона — сушильные барабаны крутились на энергии грозовых катушек.

По асфальту, тихо шурша шинами, проплывало такси-кибитка, запряжённое парой шаровидных огоньков-домовых — иллюзия, но очень качественная. А навстречу ему, позванивая колокольчиком, мчался курьер на модифицированном самокате с руной скорости, нарисованной мелом на раме.

Я шёл не спеша, засунув руки в карманы лёгкой куртки, её капюшон лежал на плечах. Наслаждался. После душной комнаты, где даже воздух был про́клят на ругань и скандал, эти