— Это Кан Эк, — кивнул он на индейца. — Он из Ишканхи. Слышали про таких?

Я кивнул. Слухи о независимых индейцах, отказавшихся кланяться Говорящим Крестам, доходили и до меня.

— Они молятся по-старому, как учили padres, — продолжил Пончо. — Крусоб (сектанты) ненавидят их лютой ненавистью. Жгут их деревни, убивают всех, кто не хочет принимать их веру. Кан Эк попал к ним в плен, когда ходил на охоту к границе. Его тоже пытали, хотели, чтобы он показал дорогу к его селению.

Индеец при этих словах чуть заметно наклонил голову, но ничего не сказал. Только желваки заходили на скулах.

— Он сидел в соседней яме, — продолжал Пончо. — Мы перестукивались по ночам, придумали сигналы. Он знал, где держат оружие, где стоят часовые, когда смена караула. Без него я бы сдох там.

— Как вы выбрались?

— Дождались грозы. Когда сельва шумит так, что ничего не слышно, даже собственного крика. Стражники попрятались под навесы, мокнуть никто не хотел. А мы выбрались. Яма была глубокой, но стены от дождя размокли, и мы смогли выкопать ступеньки. Пальцами.

Пончо показал руки. Ногтей не было, вместо них чернели страшные культи, уже поджившие, но оставлявшие жуткое впечатление.

— Три дня копали. В грязи, в вони, под дождём, который заливал яму. Думали, захлебнёмся, но копали. Потом, когда стемнело, полезли.

Он перевёл дыхание.

— Дальше было хуже. Селение кишмя кишело индейцами, но они не ждали, что кто-то полезет из ямы в такую погоду. Мы пробрались к лесу и растворились в нём. Они нас не сразу хватились, потом спохватились и погнались, стреляли, но в темноте и под дождём не попали. Кан Эк знает эти места, благодаря ему мы и вышли, а ещё мы видели следы вашего сражения с ними. У индейцев Говорящего Креста большие потери.

— Сколько вы шли?

— Четыре дня. Без еды почти, без воды, только дождевая. Кан Эк находил съедобные коренья, листья какие-то, я ему помогал. Без него я бы сдох.

Я посмотрел на индейца, тот сидел неподвижно, только мускул на скуле подрагивал.

— Кан Эк, — спросил я на ломаном индейском наречии, которое только начал изучать. — Ты знаешь ту деревню, где вас держали?

Индеец медленно кивнул. Глаза его блеснули, он ответил мне на ломанном испанском.

— Знаю. Это не просто деревня. Это основная деревня. В ней много всего находится, богатая, там живёт верховный вождь и там есть запасы ружей. Они приходят с востока, от моря, через землю крусоб. Потом идут на запад, к Чан-Санта-Крус.

— Сможешь провести туда мой отряд?

Кан Эк посмотрел на Пончо, потом на меня. Взгляд его был тяжёлым, как камень.

— Смогу. Но не сейчас, и много людей я не проведу. Они усилят охрану. Могут и склад перенести. Если мы успеем до того, можно напасть, но их около сотни воинов, а может и больше. Недалеко находится их полевой лагерь, там ещё пара сотен бойцов.

— Сколько дней идти?

— Три или четыре, если быстро. Пять, если осторожно.

Я задумался. Отряд мой сейчас меньше, чем хотелось бы, но лучшего проводника не найти. И Пончо жив, хоть и изранен, его не возьмёшь.

— Кан Эк, — спросил я. — Твои люди, из Ишканхи, они воюют с крусоб?

Индеец усмехнулся, впервые за весь разговор. Усмешка вышла нехорошей.

— Воюют. Они жгут наши деревни, мы жжём их деревни, и так много лет.

— Если мы уничтожим их склад с оружием, это поможет твоим?

Глаза Кан Эка вспыхнули.

— Поможет. Без английских ружей они ослабеют. Мои братья смогут отбить свои земли.

— Тогда мы идём вместе, — сказал я. — Ты получишь оружие для своих людей. Я получу склад, и месть за себя и Пончо.

Кан Эк кивнул. Коротко, по-деловому.

— Отдыхайте, — сказал я. — Завтра поговорим. Ты, — я кивнул Кан Эку, — получишь еду и кров, и плату, если доведёшь нас.

Индеец снова кивнул, но ничего не сказал. Помог Пончо подняться и повёл его в здание казармы, где для них нашлись свободные лежанки.

Я остался один во дворе. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Где-то вдалеке слышалась перекличка часовых, лязг оружия, ржание лошадей. Теперь у меня есть проводник, который ненавидел крусоб так же сильно, как теперь и я. Может, даже сильнее, а ещё вернулся Пончо, живой, хоть и покалеченный.

Пончо я оставляю здесь, а сам пойду с индейцем на разведку, больше никого брать не стану. Много людей — много суеты и внимания, от того только хуже. Да и кого брать? Хосе да Хенка и ещё пяток также плохо обученных воинов, которые не воевали пока ещё в сельве? Нет, лучше идти вдвоём.

Опасно, конечно, но зато я всё увижу собственными глазами.

Глава 18

В сердце зеленого ада

К походу в джунгли к неведомой деревне с дурацким названием Чикинцот я готовился основательно и никому о своем намерении не говорил. Лишние языки в таком деле могли стоить жизни. С собой решил взять только Кан Эка и всё. Мог бы взять и Пончо, но от одного взгляда на его ещё не зажившие раны отказался от этой затеи, в походе он станет реальной обузой. Там, где пройдут двое, третий станет лишним.

Из оружия подготовил револьвер и винчестер. Стрелял он отлично, а револьвер давал мне возможность непрерывно вести огонь без долгой перезарядки. Запас продовольствия состоял из сушёного мяса под названием мачака, твёрдого, как камень; и солёного, как сама соль, сыра Кесо Котиха, и засахаренных фруктов.

Кроме этого, в походный рюкзак, сшитый на заказ у местного кожевника из толстой кожи и парусины, поместилась бутылка текилы в деревянной фляге, припасённая скорее для дезинфекции, чем для веселья, а также запас обычных продуктов вместе с порошком какао и кусковым сахаром. Этого должно хватить на двоих на пару недель.

Кан Эк получил второй такой же рюкзак, а также одежду, которую я заказал у портного в Вальядолиде за пару дней до выхода. Обычные полотняные рубахи и штаны из плотной серо-зелёной ткани, с завязками на руках и ногах.

Дополнительно я взял кусок аналогичной материи, который потом изрезал на длинные полосы, и эти лохматые ленты нашил на костюмы, чтобы силуэт разбивался в листве. Сначала Кан Эк не хотел надевать эту