четким. Она не выдавала своего волнения, в отличие от Ирибиса, который уже выложил все карты на стол.

— Не отчитывай меня, я не ребенок. Прошло то время, когда твоя семья была царствующей. Сейчас там только руины. Сомневаюсь, что после этого, кто-то захочет тебя слушать.

— Да если бы не ты, демоны бы жили припеваючи. Но тебе надо до конца нарушить равновесие.

Слушать и не хотелось, но приходилось. Они были бы сравнимы с галлюцинациями или миражами, которые часто посещали меня, но проблема в том, какими бы не были они ненастоящими, холод, мрак и сырость не давали выкинуть их существование из головы.

— Замолчите оба. Сначала помогите мне Кайроса в чувства привести, а потом собачьтесь. Или вообще уходите. Справлюсь сама как-нибудь. Мешаете только.

Кара закатила глаза, словно я помешала ее важному делу. Ирибис же спокойно отошел. Мы остались стоять в тишине, явно ожидая чуда, ведь правитель хоть и дышал, но в сознание не приходил.

— Ирибис, ты сказал в подсознание попасть надо. Как это можно сделать?

Он вяло покачал головой потирая руками лицо.

— Не знаю.

Кара присела по другую сторону Ирибиса. Теперь их разделяло лишь тело правителя. Демоница наклонилась чуть ниже, посмотрев на Кайроса, а затем на меня.

— Я могу помочь. Но с условием. Ирибис, ты больше не сможешь вернуться в мир иной.

Демон вскинул брови, но кивнув, без слов дал понять, что согласен.

— Но это не все. Проникнуть в его подсознание я тоже не могу. Эрин, только тебе это под силу. Из всех присутствующих ты единственная живая.

— Живая?

— Мне нужен твой ответ — да или нет? Время на исходе.

Я переглянулась с демонами. Ирибис пронзал ледяными глазами, Кара внутренним огнем. Кайрос прерывисто вздохнул, что мое сердце нервно екнуло. Он чуть меня не убил, но было ли это осознанно. Хотя думать нечего.

— Да.

— Отлично — Кара улыбнулась — ложись с ним рядом и закрой глаза. Я свяжу вас. Ты попадешь в его память. Тебе надо заставить его покинуть те воспоминания, на которых он остановился. Любой ценой. — она чуть помедлила — Скажу сразу, он не вспомнит тебя, когда очнется.

Для связи тел я легла рядом с Кайросом. От него несло холодом, будто он уже мертв. И лишь редкие вдохи меня заставляли думать об обратном. Закрыв глаза, я начала проникать обстановкой. И не заметила даже, как заснула.

Проваливаясь сквозь промежутки воспоминаний, выискивала Кайроса, пока в моменте не упала на мягкую траву.

Лето или весна. Так и не понять сразу. Одинокое дерево среди полей и он. Кайрос сидел у одинокой могилы и смотрел на надгробие.

Я подбежала ближе положив руку на его плече. Вот только сил не хватило потревожить его.

«Катерина Фенрир 1419–1453 годы»

Прикрыв рот, присела на колени рядом с ним.

— Кайрос… — я присела совсем рядом, пытаясь поймать его взгляд, который стремился только к надгробию — Что произошло?

Но он не слышал, или делал вид. В полном молчании мы просидели с ним несколько минут, потом мужчина тяжело выдохнул.

— Погибла. — Его тихий, омертвленный шепот. Ничего более слышно не было. Даже ветра. — ее тело, оно… — он резко посмотрел на свои руки, крепко сжимая в кулаки — ее обезглавили. Мои люди нашли ее только спустя трояру после кончины. Хоронить там было практически нечего.

Мужчина склонил голову, словно потерял сокровенную часть себя в этих местах. Его голос дрожал, выдавая слабость.

— Она твоя… сестра?

— Невеста. Катерина. — он провел ладонью по надгробию, стирая невидимую грязь. Удивительно, но на проведенном месте остался видный след.

Я обхватила его руку за предплечье, боясь потерять связь с этим местом. Проведя рукой по глазам, быстро смахнула первые слезы.

Правитель едва отвлекся и кинул холодный взгляд на меня лишь на мгновение, а после снова посмотрел на надгробие

— Ты схожа с ней. И все, что происходит вокруг, отдаленно напоминает то время, когда Катерина была жива.

Больше слезы сдерживать не стала. Как бы грустно не было здесь, рядом с ним, плакала я по другой причине. Кайрос. Он любил свои воспоминания, которые со мной становились явью. Сжав ладони в кулаки и проглотив нарастающее безумие, поднялась на ноги и потянула мужчину за руку.

— Кайрос. Пойдем. Прошу.

Он поднял на меня пустой, безжизненный взгляд.

Пришлось через последнюю силу потянуть его. Даже не ради себя, ради Империи.

— Не живи воспоминаниями. Ты нужен реальности.

Руки тряслись, а слезы дорожками скатывались по щекам. Хотелось задохнуться от внутренней накатившей боли. Лучше бы осталась там. Лучше бы не лезла. Лучше бы…

Кайрос поднялся, крепче держа мою кисть.

— Ты права. Надо придерживаться реальности. Воспоминания не сделают счастливым. Катерина бы сказала так же. — Я сделала еще более глубокий вдох, глотая собственные слезы. Ну почему реальность мне не приносит столько боли, сколько сон и фантазии…

Мы прошли вдоль прекрасных цветущих грушевых садов. Но я смотрела сквозь пелену слез вперед, стараясь не сбиться с пути, которого не знала.

— Почему ты плачешь?

Правитель был таким спокойным. Таким чужим.

— Неважно.

— Для меня важно.

Хотела остановиться, убедиться, что сказал это он. Но покинуть это место казалось более важным, чем узнать ответ.

— Почему тебя вдруг начали заботить мои переживания?

— Мне казалось, тебя ничто не сможет сломить — Кайрос заговорил еще тише. Глянув через плечо, увидела затуманенный взгляд. — Ты всегда делаешь то, что считаешь лучше для себя, но в итоге оказываешься в проигрыше. Смелая.

Я даже не удосужилась одарить его вопросом. Он сам продолжил говорить, словно с самим собой.

— Эти места. Ты не можешь быть здесь, просто потому что еще даже не родилась. И слезы… Не люблю их. Чувствую себя виноватым. И эта вина, как сорняк в душе.

В голове то и дело прокручивалась одна и та же пластинка.

Я же просто копия, а не оригинал. Зачем ему все это? Просто чтобы заглушить боль?

Я остановилась и посмотрела на него.

Кайрос молчал. Неужели понял в чем дело? Может просто боялся сделать еще больнее. Сердце бешено билось в ожидании ответа.

— Знаешь, возможно в тот день еще осталось что-то живое. Или живым делаешь меня ты. Не знаю, что именно происходит, но я боюсь потерять эти чувства вновь.

«Потерять вновь Катерину или ту, которая так на нее похожа»

Кайрос притянул меня ближе, приобняв, вытирая едва видные слезы.

— Прошу, не плачь. Мне больно смотреть на твои слезы. Не знаю в чем моя вина, но прошу простить меня.

Вдохнув глубже, я подавила истерику. Он