– Но это правда? Вы собираетесь жениться?

– Да. Ее зовут Мишель. Она ветеринар. Я познакомился с ней, когда она проводила искусственное осеменение скота.

– Понятно. Что у птичек и пчелок, то и у людей.

– Но мы же не это будем обсуждать?

– Господи, конечно, нет, я не обсуждаю с людьми секс. – Дэниел и не помнил уже, когда в последний раз в разговоре с влюбленной парой касался темы сексуальной жизни, которую они и без того успешно вели не один год. – Прежде всего, поздравляю вас. Какая прекрасная новость!

– Спасибо.

– Но мне нужно задать вам кое-какие формальные вопросы.

Дэниел прошелся по списку, который спускали ему сверху. Поскольку Церковь Англии была своего рода государственным институтом, от священников требовалось выполнять бюрократические функции. Состоял ли кто-либо из будущих супругов в браке ранее? Нет. Является ли невеста гражданкой Канады? Да. Имеют ли они право венчаться в церкви Святой Марии? Этот вопрос был потруднее: хотя никто из будущих супругов не проживал в приходе, Хью был наследником титула и имения и потому считался принадлежащим к этой общине.

– По закону мне нужно будет запросить лицензию. Думаю, с этим трудностей не возникнет. А потом, ближе к делу, нам нужно будет обсудить, что бы вы хотели привнести в текст богослужения, – сказал Дэниел. На мгновение он задумался, не существует ли канадских свадебных традиций – может, танцевать на бревнах или кричать в глубокую долину и слушать эхо.

– Есть еще один вопрос, Дэниел, – сказал Хью с видом человека, подступающегося к трудной теме. – Моя мама. И мои мачехи.

Нынешняя леди де Флорес, Карла, жила, как говорили, «за границей»: такое положение дел устраивало обоих партнеров. Кроме нее, у Бернарда были две бывшие жены: мать Хью, леди Памела де Флорес, жила в вегетарианской коммуне в Аргайле, где отвечала за совиный приют, а леди Венди де Флорес вышла замуж во второй раз, за неприлично богатого застройщика из Атланты, но продолжала использовать свой титул как визитную карточку. Она была матерью Гонории и Алекса и, по деликатному выражению Бернарда, «не душила их излишней материнской заботой».

– Так нам… э… надо вывести на поле всю команду? – спросил Дэниел.

– Я не знаю. Это первый случай в истории, когда женится наследник и у нас сразу несколько леди де Флорес.

– А что думает ваш отец?

– Будь его воля, он бы ни одну из них не приглашал… Но у него правило: toujours la politesse. Как будет вежливо поступить? Можно что-то придумать?

– Вашу мать, разумеется, нужно пригласить и оказать ей все почести, которых она заслуживает как мать жениха. И Карлу, наверное, лучше пригласить, а там уж надеяться, что она не приедет. Что до Венди… вообще-то Венди тоже лучше пригласить.

– А как вы думаете, они смогут вести себя прилично? Они ведь никогда раньше не пересекались.

– Я не знаю, но в идеале надо бы пригласить их всех и надеяться, что они поведут себя достойно.

– Вот именно, в идеале…

Раздался стук в дверь, и Одри, не дожидаясь приглашения, спиной вперед вошла в комнату с подносом в руках.

– Кофе! – бодро воскликнула она. Космо и Хильда вбежали вслед за ней, извиваясь от восторга, и запрыгнули к гостю на колени.

– Космо! Хильда! А ну слезайте! – сказал Дэниел, но успеха не возымел. Однако Хью с животными общался так же, как с людьми, – ровно и прохладно. Таксам он был гораздо интереснее, чем они ему: подставив брюшки и не получив желанного почесывания, собаки сами слезли с его колен и взобрались на кресло.

Одри принялась расставлять на столике чашки, блюдца и тарелки с песочным печеньем из жестянки и батончиками «Юнайтед», которые она изящества ради разрезала на половинки. Завершив сервировку, она не ушла; Дэниел подумал, что она ждет приглашения остаться в кабинете.

– Спасибо, мама, – сказал он и жестом показал на дверь. Но от Одри было не так-то просто отделаться.

– Какая потрясающая новость! Весь Чемптон только об этом и говорит.

Дэниел дважды поморщился.

– Я не уверен, что об этом уже стоит заявлять официально, – сказал Хью, приподняв бровь. – Но спасибо.

– Мы просто так рады, что вы нашли свою любовь.

Дэниел снова поморщился.

– И что ваша избранница привнесет что-то новое и чудесное в наш сонный мирок.

– До этого еще далеко, миссис Клемент, – сказал Хью.

– Пожалуйста, зовите меня Одри.

– А пока что у нас есть более насущные заботы. Например, надо понять, что делать с леди де Флорес, со всеми тремя.

– А-а, понимаю, – сказала Одри, согнала собак с кресла и уселась в него. В таких делах она знала толк. – Разумеется, нужно пригласить вашу мать, а остальных тоже лучше пригласить, но так, чтобы им проще было отказаться.

Дэниел подумал, что его мать зашла слишком уж далеко и это не сойдет ей с рук. Но Хью, помолчав, спросил:

– И что вы предлагаете?

– Ну, я думаю, с вашей матерью все просто – проверьте только, чтобы свадьба не совпала с гнездованием сов, если у них бывает гнездование. Что касается Карлы, можно устроить так, чтобы в день вашей свадьбы у нее были другие планы, от которых сложно отказаться. Где она живет?

– Вроде бы в Италии. В Сиене.

– Там же есть какие-то известные скачки?

– Да, Палио.

– А когда они?

– В июле и в августе. Она член оргкомитета, или как там это у них называется. Там очень напряженный график скачек, поэтому в это время она не сможет уехать из города.

– Тогда все просто. Назначьте свадьбу на эти дни, и ей ничего не останется, кроме как отказаться. А вот что делать с Венди… Это посложнее, да?

Дэниел перестал следить за ходом разговора и обдумывал не список гостей, а ход праздничной службы. Под какой гимн невеста зайдет в церковь и под какой новобрачные будут выходить из нее? Нужно что-то, что бы ассоциировалось с ее канадским происхождением, но в голову ему лезла только «Песня дровосека» из «Монти Пайтона» [148] и песня из оперетты про курсантов в викторианском Онтарио [149], «Прощай, о тыквенный пирог», которую их школьный учитель, любитель таких диковинок, исполнял на праздниках. Ни одна из этих песен не сочеталась со Службой святого бракосочетания из «Книги общей молитвы» – Дэниел был уверен, что Бернард будет настаивать на этой службе, хотя сам он всегда служил по редакции 1928 года, совершенно чудесной и вызывающей у прихожан меньше неловкости (например, там было опущено упоминание о том, что брак установлен «во избежание блуда»). Строго говоря, эта редакция была неофициальной, поскольку палата лордов отказалась принять