28

Дэниел и Тео сидели в кабинете.

– На этот раз точно нет, Тео.

– Что же я узнаю про твою работу, если ты не разрешаешь мне смотреть, как ты работаешь? Как я пойму, как играть священника?

– Будь моя воля, ты бы вообще ничего не увидел, – отозвался Дэниел. – Это личная встреча. Конфиденциальная.

– Что ж тут конфиденциального, когда вся деревня знает, что Хью женится.

– Даже если и так, я должен задать ему личные вопросы, чтобы удостовериться, что он может вступить в брак. Некоторые вопросы очень интимные, например о том, не был ли он уже женат…

– Вот это-то мне и интересно послушать!

– А как бы ты сам себя чувствовал, если бы пришел на такую встречу поговорить тет-а-тет со священником, а там бы сидел посторонний человек с блокнотом?

– Да я бы и внимания не обратил.

– В общем, про то, чем занимаются священники, поузнавай из других источников. А теперь будь добр, уходи.

Тео посмотрел в окно:

– Пойду прогуляюсь по деревне. Постучусь к кому-нибудь, порасспрашиваю людей. Интересно, что они о тебе расскажут.

– Да, так и сделай, – отозвался Дэниел и тут же пожалел о своих словах: он почувствовал себя так, словно запустил хорька в загон к пугливым курам.

– Тогда позже увидимся, – сказал Тео, вставая с дивана. – Можно я возьму собак?

Дэниел обдумал эту просьбу.

– Лучше не надо.

– Умеешь ты испортить удовольствие.

Пока Тео собирался, на кофейный столик упал солнечный луч, осветив вазу с пионами, отчего те стали еще прекраснее. Дэниел очень любил пионы, эти плотные, упругие шары, норовящие приоткрыться, словно им не терпится поделиться ошеломительными новостями. Только закрылась дверь за Тео, как в дом ворвалась Одри. В руках она держала номер «Дейли мейл», сложенный таким образом, что видно было только одну колонку.

– Дорогой мой, ты должен это увидеть!

Под фотографией с изображением де Флоресов, стоящих у калитки, и края руки Дэниела, впрочем, почти скрытого сутаной, красовался заголовок: ПРОКЛЯТАЯ ДИНАСТИЯ ДЕ ФЛОРЕСОВ: ОТ УБИЙСТВА ДО БРАЧНЫХ УЗ.

Только вчера семейство де Флорес простилось со своим родственником: он был похоронен на территории родового Чемптонского имения площадью в пятнадцать тысяч акров. Энтони Боунесс, работавший в имении архивистом, в прошлом месяце пал от руки убийцы и ныне упокоился на некогда мирном церковном кладбище, где похоронены многие поколения его предков со времен Нормандского завоевания. Следствие пока не окончено. Мы упомянули предков семейства де Флорес, а что же насчет потомков? Старший сын и наследник нынешнего лорда де Флореса, достопочтенный Хью де Флорес, возделывающий две тысячи акров в канадских прериях, присутствовал на похоронах, и ходят слухи, что в следующий раз он приедет в Чемптон с невестой. Возможно, однажды в Чемптон-хаусе появится канадская хозяйка? Что ж, это будет не первый случай, когда де Флорес выберет себе жену не из английских аристократок. Нынешняя леди де Флорес, Карла Петруччи, родом из Италии. Будучи третьей женой нынешнего лорда де Флореса, она редко появляется на публике и, как предполагается, проживает в родовом поместье своей семьи в Сиене. Но кто знает, быть может, однажды мы увидим над Чемптон-хаусом флаг с канадским кленовым листом? Источники, близкие к семье, сообщают, что сегодня Хью де Флорес планирует встретиться с викарием. Будем наблюдать за дымом из его трубы – не предскажет ли он скорую свадьбу.

Дэниел вздохнул:

– Ну вот откуда они это узнали? Я еще даже не поговорил с Хью о его намерениях, если у него и правда есть какие-то намерения. Все это так неудобно.

– Я знаю, – отвечала Одри. Глаза ее сияли. – Может, Алекс проболтался одному из своих литературных друзей? Дорогой мой, и они тебя обрезали на фотографии. Как жаль. Да еще и назвали простым викарием, а не ректором.

Все приходы порой дают течь, подумал Дэниел, но Чемптон – это просто какая-то фабрика сплетен, и утечки информации здесь особенно часты. Отчасти это объяснялось популярностью де Флоресов, до которых было дело не только самим чемптонцам, но и редакторам газет, и светским колумнистам, отчасти же тем, что Чемптон был маленьким приходом, а в маленьких сообществах слухи распространяются куда быстрее. Сплетни передавались на почте, кроме того, давно были налажены каналы коммуникации между господским домом, Главной улицей и, как ни неловко было Дэниелу это признавать, ректорским домом: зачастую именно оттуда по телефону оповещали мир о самых свежих новостях. Пару раз Дэниел имел с матерью неприятные беседы по поводу того, насколько уместно с ее стороны распространяться о его делах. Они не сошлись во мнениях. Одри тогда обвинила его в педантизме, желании все контролировать и излишней чувствительности – хуже того, по ее мнению, он незаслуженно лишал свою общину той информации, которую люди имели право знать. Как, спросил он ее, можно быть излишне педантичным в отношении того, что тебе доверили по секрету? Но Одри только фыркнула и сказала, что некоторые люди зря так оберегают тайну своей частной жизни – нечего с ней так носиться: «Чахнут над этими своими секретами, словно это какое сокровище. Это у них такой род тщеславия». Тогда Дэниел спросил ее, как бы она сама себя чувствовала, если бы он вздумал поделиться с миром подробностями ее частной жизни, – и услышал в ответ, что он, конечно же, ничего не понял и это совершенно другое.

– Дэниел, он тут! – сказала Одри, когда «лендровер», гораздо более приличный с виду, чем у ее сына, остановился на подъездной дорожке. – К парадной двери подъехал. Ну, как я и думала, дело к свадьбе!

Хью стоял на ступеньках. Он чувствовал себя гораздо свободнее в повседневной одежде: джинсах, джемпере и ботинках «Трикерс Дерби» – для выпускников агрономических колледжей это привычный наряд, как школьный галстук для выпускников Итона. По крайней мере, теперь Хью был больше похож сам на себя, чем вчера в траурном костюме.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! Дэниел вас ждет! – Одри провела Хью в дом и постучала в дверь кабинета.

– Входите, – сказал Дэниел, вставая навстречу гостю (он специально сел минуту назад, чтобы потом можно было встать). Он жестом пригласил Хью сесть на «диван слез» и поморщился, увидев, что на кофейном столике по-прежнему лежит номер «Дейли мейл», открытый прямо на той самой колонке.

– Пойду приготовлю кофе, – сказала Одри.

– Значит, вы уже читали новости? – спросил Хью.

– Ох, да. Все это так неловко. Мама утром ходила на заседание нашего почтового парламента и принесла мне газету.

– Что сегодня новость, в то завтра рыбу заворачивают, – сказал Хью.

Дэниел переложил газету с кофейного столика