– А разве это честно?

– Это не точное количество, но точное ведь и не подсчитаешь.

– Тогда почему бы не написать просто «около ста пятидесяти»?

В дверь постучали. Это был детектив-сержант Ванлу.

– Ты занят?

– Вообще-то да, но входи. Это мой брат Тео.

– О, я видел вас в «Яблоневом переулке».

Тео не смог скрыть своего удовольствия.

– Очень лестно это слышать, особенно от настоящего полицейского.

Нил ничего не ответил.

Дэниел решил прервать неловкое молчание:

– Тео, можешь посмотреть, мама уже готова? Я приду через минуту.

Тео пожал плечами.

– Ладно. А вы идете на пьянку, детектив-сержант?

– Да, сэр. Но прежде мне надо поговорить с ректором.

– Я тоже очень хотел бы потом с вами поговорить. Можно?

– Хорошо.

Тео ушел, подчеркнуто аккуратно закрыв за собой дверь ризницы, как будто это не его попросили уйти, а он сам из своей природной деликатности решил не мешать разговору.

– Что это у тебя? Перечень грехов?

– Да так, просто подделываю кое-какие цифры в метрике.

– Осторожнее с этим.

Дэниел поставил свою подпись под колонкой, закрыл книгу и надел колпачок на перьевую ручку «Осмиройд 75», которую заправлял из маленького пузырька канцелярских чернил: при письме эти чернила казались серыми, но после темнели и уже не выцветали. Затем он взял четвертинку промокашки, аккуратно промокнул написанное и отложил ее, после чего закрыл пузырек с чернилами и поставил на место рядом с ручкой и промокашкой.

– Прямо-таки чайная церемония, – заметил детектив-сержант Ванлу.

– Я не могу позволить себе небрежности в таких делах.

– Все должно быть на своем месте?

– Да, – ответил Дэниел, снял капюшон, церемониальный шарф и стихарь и повесил их на место. – Хорошо, что ты пришел, – сказал он. – А вообще ты обычно ходишь на похороны?

– Да, хожу. Ты как?

– Я в порядке. Конечно, немного выбит из колеи. Сам понимаешь. Община, попечение о которой на меня возложено, тоже выбита из колеи.

– И это может дать нам ключ к разгадке. Возможно, ты что-то заметил.

– А, так ты пришел сегодня по долгу службы?

– В этом приходе произошло нечто такое, что дало повод кому-то убить сразу двоих соседей. А ты, я думаю, тот самый человек, который может подметить, что происходит с людьми, и собрать все воедино.

– Возможно. Хотя миссис Брейнс с почты наверняка справилась бы не хуже.

– Я сейчас не о том, кто куда ходит и что делает. Я знаю, что ты подмечаешь вещи на другом уровне: улавливаешь перемены в настроении общины, изменения светотени. Ты понимаешь, о чем я. Что подсказывает тебе интуиция?

– Я бы не стал придавать большого значения интуиции. Но я думаю, что оба убийства – дело рук одного человека и это кто-то из местных.

– Почему ты так думаешь?

– Улавливаю изменения светотени.

– Можешь рассказать подробнее?

– Рассказывать тут особо нечего. У меня нет улик, только внутреннее ощущение. Но я чувствую, что что-то проясняется. Возможно, станет понятнее, если ты расскажешь мне, что знаешь, а я расскажу тебе, что знаю я.

Детектив ответил не сразу. Однако, подумав, он заговорил:

– Что ты хочешь узнать?

– Кто, где и когда был.

– Мы знаем, где все находились во время обоих убийств, – по крайней мере, с их слов. Никто не видел ничего подозрительного – по крайней мере, никто из тех, чьи рассказы кажутся достоверными. Несколько человек назвали имена тех, кого они считают причастными к убийству, но ни одно из обвинений ничем не подтверждается.

– И кто лидирует в списках подозреваемых?

– Алекс де Флорес. Его тут не любят. Боб Эчерч, поскольку в прошлом был десантником. Лорд де Флорес – мол, это все дурные гены предков. Нейтан Ливерседж, поскольку он из цыган. Словом, не за что уцепиться. А у тебя что нового?

– Кажется, я видел убийцу.

– Что?

– Я думаю, что видел убийцу. Разумеется, я не поймал его с поличным. Но я, кажется, видел человека, который это совершил. Только я пока не знаю, кто это.

– В каком смысле ты его «видел»?

– Понимаешь, в убийствах – и в людях, которые на них решаются, – есть что-то особенное, я это чувствую и могу разглядеть. Пока что мои ощущения очень расплывчаты, но я начинаю чувствовать, что за обоими преступлениями стоит определенная личность; только я пока не знаю, кто это. Понимаешь?

– И что ты чувствуешь?

– Я чувствую, что этот человек полон злости. Раньше он сдерживал эту злость, но что-то произошло, и она вырвалась наружу. Возможно, раскрыли какую-то тайну или что-то в этом роде. Мне уже доводилось хоронить жертв убийств, и я не раз смотрел на скамьи и думал, что убийца сидит прямо передо мной.

– Сегодня ты тоже это почувствовал?

– Не знаю. Возможно. Ты пойдешь в главный дом?

– Да, как раз собираюсь. Пойдем пешком?

– Дождь, а мне еще надо забрать маму и брата. Хочешь, я и тебя подброшу?

Одри ждала его на кухне вместе с Тео. Дэниел подумал, что она выглядит неуместно в своем лучшем черном пальто, шляпе и перчатках, в жемчугах и с бриллиантовой брошкой – точь-в-точь знатная вдова, по недоразумению оказавшаяся не по ту, что надо, сторону обитой зеленым сукном двери господских покоев.

– А, здравствуйте, – сказала она. – Вы ведь, кажется, полицейский?

– Детектив-сержант Ванлу, миссис Клемент. Мы с вами беседовали по поводу смерти мистера Боунесса.

– Да, я вас помню. Как любезно с вашей стороны заглянуть к нам. Дэниел, наверное, уже пора ехать, а то Стелла Харпер съест все сэндвичи.

Собаки, как и всегда, самым глупым образом обиделись, когда он ногой преградил им путь и дал понять, что не берет их с собой. Хильда раздраженно гавкнула.

– Наш «лендровер» – машина старинная, детектив-сержант, не уверена, что вам понравится на ней ездить. Тео, освободишь сержанту место?

Тео начал выгребать вещи с заднего сиденья и бросать их в мусорную кучу позади машины: он выкинул полиэтиленовые пакеты, газеты в следах грязных собачьих лап, старые дорожные карты, тросики, прищепки и моток бечевки. Под скрежет передач и всхлипы мотора они кое-как выехали на подъездную дорожку и свернули с нее в парк, после чего покатили к главному дому, распугивая ягнят.

– На больших дорогах он водит не лучше, сержант, – сказала Одри, когда Дэниел перепутал передачу, завозился с рычагом и машина начала вилять. – Надеюсь, что вы не встретите его, когда будете дежурить на дороге.

– Мам, я не думаю, что сержанту приходится дежурить на дорогах.

– Ну и славно, а то не избежать бы ему конфликта лояльностей. Впрочем, как бы ужасно ты ни водил машину, общественной безопасности ты угрожаешь меньше, чем некоторые из этих приезжих, ну, из литературной тусовки. От них так