легализующий ее закон: она стала жертвой той эпохи, когда дела церковные вызывали бурные споры в парламенте.

– Гениально! – сказал Хью. Одри предложила назначить свадьбу в один из дней, когда в Атланте проходят важные светские мероприятия, чтобы в этот день у Венди были другие планы, которые никак не получится отменить.

– Если они и в самом деле так амбициозны, как вы утверждаете, – сказала Одри, – то таких дней у них в календаре должно быть множество, целые месяцы. Только вот как узнать, когда именно?

– Надо спросить Гонорию, – сказал Хью. – Она точно знает кого-нибудь, кто это знает. – Он явно обрадовался. – Хорошая у вас команда, Дэниел. Вы и ваша мама отлично решили эту проблему.

Дэниел никогда бы не назвал себя с матерью одной командой – и уж тем более командой, занимающейся решением брачных вопросов, но вынужден был признать, что Одри и впрямь знает толк в таких делах. Насколько легче, подумал он, было бы ему в Белгравии общаться с невестами и их матерями, если бы она была на подхвате.

И тут Космо, успевшего незаметно съесть четыре половинки батончиков «Юнайтед», стошнило рядом с ксероксом.

29

Дора и Кэт тоже пили кофе, причем не в «Цветах», а у себя на кухне в маленьком коттедже, окна которого выходили на ручей, текущий посреди деревни. Вместе с ними за столом сидел Тео и чесал Скэмперу брюхо – пес перевернулся на другой бок, не в силах противостоять тому вниманию, которое Тео изливал на него столь же щедро, как придворные тюдоровской эпохи изливали потоки лести на своего государя.

– Вот в этом вы непохожи, – сказала Кэт. – Ректора Скэмпер на дух не переносит.

– Кэт, это он его собак на дух не переносит, а не самого ректора.

– Правда? А кто у нас такой озорник? – сказал Тео и еще усерднее потер Скэмперу брюхо. – Хорошо тогда, что я их не взял.

– Взяли бы – он бы вас и на порог не пустил.

На слегка заржавелой, шаткой плите пыхтела кофеварка, и крепкий, горьковатый кофе, такой, как любили сестры, гейзером поднимался в верхний резервуар.

– Дэниелу, наверное, нравится ваш кофе?

– Ему больше нравится кофе в городе, в бывшем общинном доме. Там сейчас открыли буфет, поставили кофемашину и делают капучино, как он любит.

– Вы часто его видите?

– Да все время, – сказала Кэт. – Мы ж люди воцерковленные. Да и потом, Чемптон – такое место, тут, даже если захочешь, негде спрятаться.

– Ну а сам-то он часто к вам заходит? С пасторским визитом, так сказать.

– Да, и он всегда стучит, не то что каноник Джилл, тот входил без стука, пока я не попросила его так не делать. Ваш брат, он… как бы это сказать… из учтивых.

– Моя матушка считает, что он даже чересчур учтив. Говорит, он слишком робок, всегда стремится избежать конфликта.

Дора смерила его взглядом:

– А зачем ему с кем-то конфликтовать, когда есть ваша матушка? Она-то за двоих поборется.

– Да, я замечал за ней такое.

Дора разлила кофе по маленьким чашечкам.

– Как это она убедила Стеллу Харпер пойти на попятную насчет скамеек?

Кэт повернулась к ней:

– Я ничего об этом не слышала.

– Да-да, на днях я была на почте, и миссис Харпер там была, и как раз зашла ваша матушка. Ну, мы разговорились, упомянули скамейки, и тут миссис Харпер улыбается так холодно и говорит, что не против, даже если ректор вовсе их уберет. А ваша матушка улыбнулась ей в ответ, только совсем не по-доброму. Как будто соль на раны ей сыпала. Как ей удалось это провернуть?

– Понятия не имею. Но вообще все это похоже на маму.

Кэт не сводила глаз с Доры.

– Почему ты мне об этом не сказала?

– Ой, да не знаю, только сейчас вспомнила, – пожала плечами Дора. – Но я заметила, что с ректорами часто так: им рядом нужен кто-то, кто их в обиду не даст, пока они, как им и положено, смиренно подставляют врагу другую щеку. Каноник Долбен был такой же. Он тут много лет служил. А как вы думаете, ваш брат долго прослужит?

– Разве он захочет покинуть Чемптон? – сказал Тео, беря предложенную ему чашку кофе. Коттедж у сестер был не просто маленький, а крошечный – один из ряда домов, которые в начале XVIII века построили для работников имения. До сих пор в них большей частью жили прежние слуги или арендаторы. Некогда все коттеджи были покрыты соломой, но потом ее заменили черепицей – один из немногих случаев, когда владелец имения привнес в жизнь деревни какие-то улучшения.

С черного хода в дверь постучали, потом, судя по звуку, приоткрыли ее. Кто-то крикнул:

– Дора? Кэт?

– Да, голубчик, мы здесь.

Это были Нейтан и Алекс. Оба смутились, увидев за столом Тео: Алекс потому, что Тео ассоциировался у него с полной сомнительных развлечений жизнью в Сохо и на кухне у сестер Шерман смотрелся неуместно, а Нейтан потому, что держал в руках мешок, в котором что-то шевелилось. Скэмпер тотчас же подбежал к нему и сел у его ног, бешено вертя хвостом – почти как пропеллером.

– Тео, здрасьте! Как дела?

– Все хорошо. Вот собираю материал для новой роли – и эти две леди мне невероятно в этом помогли.

Нейтан бросил взгляд на Тео, потом отвернулся.

– Да ты, парень, не бойся, – сказала Дора, указывая на Тео. – Он болтать не станет.

– Я вам добыл кролика, Дора. Большого. Вы его у себя держать будете или съедите?

– Давай-ка на него посмотрим.

Нейтан открыл мешок и вынул из него, держа за загривок, кролика размером с барсука. Скэмпер залаял, кролик скорчился.

– Красавец, правда? – спросил Алекс.

– Съедим, – сказала Кэт.

– Кэт, мне его как, освежевать для вас?

– Не надо, голубчик, давай его сюда.

Она взяла у Нейтана кролика и через коридор вышла во двор.

– Дед говорит, вы к нему заходили по поводу ваших фильмов, – обратился Нейтан к Тео.

– Вроде того. Я просто готовлюсь к роли – буду играть приходского священника, такого, как мой брат. Вот и пытаюсь понять, на что похожа приходская жизнь.

– У Ливерседжей точно поймете, – сказала Дора. – А если повезет, уйдете от них с кроликом, фазаном или парочкой голубей. Если совсем повезет, то с мунтжаком.

– С мунтжаком?

– Это такие маленькие олени, вы наверняка их видели, они тут бегают, – сказал Алекс.

– А, да. Но я думал, они тут для красоты.

– Для еды, а не для красоты. Чемптон был одним из первых мест, куда их завезли: герцог Бедфордский подарил их моему прадедушке, чтобы у него был полный