Только ты ведь знаешь, как у нас говорят? В Йерухаме без Моти ни одно дело не делается. Скажи, – спросил он снова, – ты пошел на эту работу, потому что скучаешь по своим детям?

– С чего это ты вдруг? – вздрогнул я.

– Тогда…

– Я сделал такой выбор, потому что, работая охранником, не надо думать.

– И все?

– И потому что люди вокруг очень приятные.

– А еще?

– А еще я люблю слушать музыку.

Только бы Моти не стал копать, только бы не пытался разузнать обо мне…

* * *

Я любил наши утренние прогулки. Любил слушать рассказы Моти о матери, всю жизнь проработавшей уборщицей в школе, а в пятьдесят лет решившей стать учительницей, об отце, погибшем во время производственной аварии, о брате, изучающем юриспруденцию, о сестре, вышедшей замуж за религиозного еврея и совсем оторвавшейся от семьи, и о прочих многочисленных родственниках и знакомых.

Взамен я рассказывал ему о том, как правильно вести бизнес – о рекламе, маркетинге, розничной торговле. Моти планировал оставить работу охранника и открыть в центре города магазин электротоваров, а я составлял для него бизнес-план и учил распознавать подводные камни.

– Сколько ты знаешь! – удивлялся Моти в конце каждой нашей беседы. – Хочешь стать моим партнером? Заработаем деньжат…

Но я хотел лишь покоя.

– Скажи, у тебя есть братья?

– Есть один.

– Ты с ним общаешься?

– Моти!

– Я просто хочу знать, кому звонить, если с тобой что-нибудь случится.

– Перестань обо мне беспокоиться.

Но, придя домой, я достал папку, озаглавил ее «На черный день» и сложил в нее номера телефонов и адреса Яиры и Одеда с Томером – трех человек, которым я еще был нужен.

Впрочем, нужен ли я теперь Яире?

Когда я позвонил, Томер тут же взял трубку и позвал Одеда.

– А, блудный сын, – засмеялись они в один голос.

– Не забывайте, что я вам в отцы гожусь.

– Да, папочка, – снова засмеялись они.

– Ты все еще доволен своей новой жизнью? – спросил Томер.

– Как слон.

– И… ты все на той же работе? – поинтересовался Одед.

– Да. Она мне подходит.

– Я за, – согласился Томер.

– А как твое сердце?

– Ну вы же знаете. Тоскует. По Яире, по вам.

– Мы тоже скучаем по тебе. Очень-очень. Когда разрешишь, мы приедем тебя навестить.

Я рассказал, что оставил их адрес на случай, если со мной что-нибудь случится.

– С чего это вдруг? – удивился Томер. – Ты, часом, не?..

– Нет, – успокоил я их. – Просто если заболею или… На всякий случай. Как там Сирин?

– Прекрасно! Собирается вместе с нами к тебе в гости и всю кухню обещает прихватить.

Глава 24

Рут

Созданный мной уютный мирок рассыпался в мгновение ока. А ведь я знала, что однажды это случится, и должна была подготовиться, чтобы защитить себя. Умом я все это понимала, но вот сердце… Сердце оказалось плохим советчиком.

Когда в тот воскресный день я вышла из дома, Рухама, высунувшись в окно, прокричала мне вслед, что по радио обещали дождь.

– Дождь? И ты им веришь? – усмехнулась я.

– Надень сапоги, чтобы не промочить ноги.

– Ерунда. Дождь в Йерухаме все равно что песчаная буря в Антарктике.

Махнув на прощание рукой, я продолжила путь.

Я и понятия не имела, что меня ждет в этот день. Может, и впрямь лучше было остаться дома, дождаться обещанного дождя и слушать его стук по закрытым жалюзи…

В тот день я пришла в парикмахерскую позже обычного, так как Самеди попросила меня помочь ей подготовиться к экзамену по химии.

– Нужно сдать химию на отлично? – удивленно спросила она, когда я объяснила ей, что иначе она не сможет осуществить свою мечту стать ветеринаром. – Думаешь, у меня получится – на отлично?

– Конечно. Посмотри в зеркало и скажи себе: «Я самая умная на свете».

– Но как? Еще вчера они называли меня тупицей. Из-за того, что у меня нет отца, они думают, что…

– Покажи им, что ты и впрямь умнее всех.

– Не преувеличивай, тетушка, – в последнее время Самеди стала называть меня тетушкой, что мне нравилось гораздо больше, чем Гили-Билли.

– А кто у тетушки умница?

– И кто же?

– Моя Самеди, – обняла ее я, ощущая запах весенних цветов, исходящий от ее волос.

– Ты так думаешь?

– Уверена, – кивнула я. – И не забывай одно важное правило: будешь верить в себя – всего добьешься.

Она должна была добиться успеха, и я знала, что всегда буду защищать ее. Даже если мне придется делать это без ее ведома.

Моя мама, даже когда проводила бо́льшую часть времени в постели, пробуждаясь лишь затем, чтобы получить очередную порцию обезболивающего, постоянно напоминала нам с Зои: «Если будете верить, все у вас получится, и все, что вы захотите, будет вашим».

Зои верила. Она хотела стать психологом и социальным работником и добилась своего. А я отказалась от всего. Хотела стать фотографом, но уступила Шуке, хотела иметь троих детей, а оказалась втянутой в кошмар. Неужели за то, что я верила в любовь, меня и наказали?

* * *

Не прошло и часа, как Самеди знала все, что требовалось для экзамена. Ее острый ум впитывал материал с неимоверной скоростью.

– Сегодня вечером я не смогу быть в клинике, – сказала она, когда я уже собиралась уходить.

– Что-то случилось?

– Мама попросила меня помочь ей.

– Не беспокойся, я тебя подменю. Что мы говорим в таких случаях?

– Что живем только раз…

– А мечты…

– Должны сбываться, – засмеялась Самеди.

– И помни: успех не придет к тебе сам, его надо добиваться, – произнесла я, устремляясь вниз по лестнице.

Откуда мне было знать, что меня ждет.

Придя в парикмахерскую к обеду, я обнаружила там нашу уборщицу Шули, которая обычно начинала свой рабочий день рано утром, чтобы закончить все дела и успеть в школу.

– Что ты здесь делаешь, Шули? – удивленно спросила я. – Мы ведь договаривались, что ты не должна пропускать учебу.

– Ты забыла про Хануку[23]? В этом году она начинается очень рано.

Действительно. Моя первая Ханука в Йерухаме.

Впервые в жизни я не буду в этот вечер зажигать свечи, тереть картошку для драников, топать ногами, распевая «Мы пришли прогнать тьму», и страдать от изжоги, вызванной чрезмерно жирной пищей.

Сегодня мы зажигаем первую свечу у Рухамы, которая готовит лучшие в Йерухаме драники – причем жарит их не только из картошки, но и из цветной капусты и шпината. А мне поручено купить у Шанталь «самые лучшие в мире» пончики.

Меня ждал прекрасный вечер в кругу вновь обретенной семьи.

– К тебе приходил гость, – объявила Шули, покраснев.

Я не ослышалась?