монету.

— Потому что он уже заплатил.

Тишина.

Мартен тихо сказал:

— И потому что ему понравилось.

Анна кивнула.

Рено подошёл ближе.

Посмотрел на неё.

Долго.

— Это было рискованно.

— Да.

— И правильно.

— Я знаю.

Он чуть наклонился к ней.

Тихо.

Так, чтобы слышала только она:

— Ты сейчас продала не перчатки.

— Я знаю.

— Ты продала нас.

Она повернула голову.

И тоже тихо ответила:

— Наконец-то.

Он посмотрел на неё так, что у неё по спине прошёлся тёплый, знакомый уже холодок.

— Ты становишься опасной, Анна.

Она улыбнулась.

— Я уже.

Он не стал спорить.

Просто провёл пальцами по её запястью.

Легко.

Коротко.

Но так, что ей снова стало тесно дышать.

И в этот момент она вдруг ясно поняла:

это только начало.

Не дома.

Не работы.

Не торговли.

А их.

И теперь уже никто из них не будет делать вид, что это можно остановить.

Жеро ходил по двору кругами.

Не быстро.

Но и не медленно.

Так, как ходит человек, у которого в голове не укладывается, что только что произошло, и тело пытается это переварить за него.

— Подарила, — бормотал он. — Просто взяла и подарила…

— Если ты ещё раз это скажешь, я начну брать деньги с тебя за воздух, — спокойно бросила Анна, не поднимая головы от стола.

Она уже снова работала.

Игла в пальцах двигалась уверенно, быстро, без лишних движений. Кожа ложилась ровно. Шов тянулся тонкой линией, почти незаметной.

Но теперь в её движениях появилось другое.

Уверенность, подкреплённая результатом.

Мартен сидел напротив, молча.

Иногда поднимал взгляд на неё.

Потом — на Рено.

И снова на работу.

Он не задавал вопросов.

Он видел достаточно.

Рено стоял у столба под навесом, скрестив руки на груди.

И смотрел.

Не на работу.

На Анну.

И этот взгляд уже нельзя было перепутать ни с чем.

— Ты правда думаешь, что он вернётся? — не выдержал Жеро.

Анна не остановилась.

— Нет.

Жеро победно фыркнул.

— Вот!

— Я не думаю, — продолжила она. — Я знаю.

Он застыл.

— Откуда?

Она подняла глаза.

— Потому что такие люди не носят плохие вещи.

Мартен тихо усмехнулся.

— А эти — хорошие.

— Эти — лучшие, — спокойно ответила Анна.

Рено оттолкнулся от столба.

Подошёл ближе.

— Сколько времени?

— День. Два. Максимум три.

— Почему так точно?

Она отложила иглу.

Повернулась к нему всем корпусом.

— Потому что он уже принял решение.

— Когда?

— Когда не снял их сразу.

Пауза.

Рено кивнул.

Медленно.

— Верно.

Жеро перевёл взгляд с одного на другого.

— Вы сейчас о чём вообще говорите?

— О деньгах, — коротко ответила Анна.

— Тогда говорите громче, я хочу участвовать!

— Ты будешь участвовать, когда научишься держать язык за зубами, — сухо сказал Рено.

— То есть никогда.

— Именно.

Алис, проходя мимо с корзиной, тихо прыснула.

Жеро показал ей язык.

Она показала ему два пальца.

Жизнь продолжалась.

Но уже на другом уровне.

Он вернулся на второй день.

Не один.

С ним было трое.

И ещё двое слуг.

И это уже был не случайный заезд.

Это был визит.

Жеро увидел их первым.

— Едут!

Анна даже не подняла головы сразу.

Закончила стежок.

Откусила нить.

Только потом встала.

— Всё готово? — спросила она.

— Да, — ответил Мартен.

— Тогда несите.

Рено уже был у ворот.

Когда они открылись, всадники въехали спокойно.

Без крика.

Без спешки.

Как люди, которые точно знают, куда едут.

Тот же мужчина.

В тех же перчатках.

Он остановил коня прямо перед Рено.

— Я говорил, что надену, — сказал он.

— Я видел, — ответил Рено.

Мужчина перевёл взгляд на Анну.

— И вы были правы.

Она кивнула.

— Я редко ошибаюсь.

— Это заметно.

Он спешился.

Подошёл.

Снял перчатки.

Протянул ей.

— Хочу ещё.

Анна не взяла их сразу.

— Какие?

— Лучше.

— Уже лучше не будет.

— Тогда другие.

Она чуть улыбнулась.

— Это возможно.

Он оглянулся на своих людей.

— Покажите.

Один из них вышел вперёд.

Снял плащ.

Под ним — добротный, но обычный кожаный жакет.

— Это, — сказал мужчина, — меня не устраивает.

Анна подошла ближе.

Осмотрела.

Провела пальцами по шву.

По плечу.

По вороту.

— Жёстко.

— Да.

— Плохо сидит.

— Да.