Странный энергетический толчок, зародившийся где-то в недосягаемых недрах безвольного тела. Импульс яростной силы, что пространство вокруг едва заметно вибрировало.

«Нет, — пронеслось в сознании сущности. — Этого не может быть. У него не осталось сил. Я чувствую это! Моя плотность абсолютна! Я сильнее! Я не могу проиграть!»

Тень попыталась ускорить процесс, бросив остатки своей массы на то, чтобы окончательно запечатать этот единственный открытый глаз и погрузить разум чужака в вечный мрак.

Она опоздала.

Из правого глаза Громова вырвался ослепительный луч серо-фиолетового света. Он пронзил густую тьму астрального карцера, словно корабельный маяк, разрезающего ночной шторм. И самым неприятным новым фактом для Тени стало то, что свет не просто слепил, но еще и обжигал.

Вспышка оказалась настолько внезапной и неестественно мощной, что сковавшая тело человека черная пленка не выдержала. Гладкая поверхность смолы пошла глубокими изломами, в точности как пересохшая под палящим солнцем глина. Из каждой образовавшейся трещины с шипением начал сочиться серо-фиолетовый свет, разрывая тьму изнутри.

А затем грянул взрыв.

БУМ.

Беззвучная, но колоссальная по своей кинетической мощи ударная волна разорвала пространство. Черная скорлупа разлетелась во все стороны тысячами осколков, которые тут же обращались в пепел и таяли, не долетая до пола. Тень отбросило назад. Сущность потеряла равновесие, ее длинные когтистые конечности беспорядочно взмахнули, пытаясь зацепиться за пустоту.

Когда Тень восстановила свою форму и сфокусировала белые провалы глаз на противнике, ее накрыла волна паники.

Подселенец очистился. Черной смолы больше не было. На ее месте находился человек, сотканный из чистого, пульсирующего серо-фиолетового пламени. Он сиял ярче полуденного солнца, и этот свет причинял Тени физическую боль, заставляя ее края дымиться.

Громов не шел. Он левитировал, плавно и неотвратимо надвигаясь на отступающую сущность.

— Нет! — заскрежетал голос Тени, заполняя астральное пространство диссонирующим воплем, полным искреннего непонимания и страха. — Этого просто не может быть!

Алексей Воробьев в теле Виктора Громова остановился. Его лицо было спокойным, почти каменным, но в глазах полыхала ярость человека, которому есть ради кого возвращаться в реальный мир.

— Может, — его голос прозвучал ровно, без крика, но он ударил по Тени тяжелее любого заклинания. — Сражайся или отступи.

Он повторил ее же собственные слова, брошенные всего пару минут назад. Но теперь роли поменялись.

Не дав сущности времени на оценку ситуации, подселенец сделал неуловимый рывок вперед. Тень попыталась увернуться, раствориться во мраке, но серо-фиолетовый свет не оставлял для этого ни единого слепого пятна. Рука Громова, объятая энергией, метнулась вперед и намертво сомкнулась чуть ниже того места, где у бесформенной твари должна была находиться голова.

Хватка была стальной. Тень забилась, засучила своими длинными конечностями. В местах, где пальцы человека впивались в спрессованный мрак, субстанция начала вскипать. Серо-фиолетовая энергия действовала как кислота на живую плоть: она неумолимо растворяла тьму, выжигая саму суть паразита.

В нескольких метрах от эпицентра схватки, прислонившись спиной к невидимой стене каменного карцера, стоял дух настоящего Виктора Громова. Он инстинктивно вскинул руки, прикрывая лицо ладонями и щурясь сквозь растопыренные пальцы от невыносимо яркого света. Ему было абсолютно все равно, кто выйдет победителем из этой бойни. Его собственная история давно закончилась, а дни были сочтены. Но разворачивающееся перед ним шоу оказалось на редкость занимательным. Он наблюдал за тем, как самозванец, занявший его тело, сейчас буквально голыми руками рвет на части существо, что поселилось здесь очень давно и скрывалось до поры до времени.

Тень зашипела, словно пробитый паровой котел. Понимая, что физический контакт в астрале грозит ей полным уничтожением, сущность собрала всю оставшуюся плотность своего мрака. Она сформировала из него направленный ментальный таран и с невероятной силой ударила им прямо в центр груди Громова, пытаясь оттолкнуть его, чтобы разорвать дистанцию и выиграть хотя бы секунду для отступления.

Удар пришелся точно в цель. Такой кинетический выброс должен был отбросить человека на другой конец карцера.

Но Громов даже не покачнулся.

Его пальцы на «горле» твари сжались только крепче. Иномирец медленно, с явным презрением скосил глаза на то место, куда пришелся удар, а затем перевел взгляд обратно на искаженную паникой морду Тени.

Уголок его губ дрогнул, пополз вверх. Он ухмыльнулся.

И в этот момент он вспыхнул с новой силой.

Серо-фиолетовое пламя, до этого просто обжигавшее, превратилось в сверхновую. Энергия ярости хлынула через руку Громова прямо внутрь Тени. Игольчатые клыки монстра начали плавиться, теряя форму. Белые провалы глаз расширились в немом крике, прежде чем их заволокло слепящим светом. Сущность дернулась в последний раз, ее структура нарушилась, связи, удерживающие мрак вместе, лопнули.

В следующее мгновение от могущественной Тени не осталось ничего. Ни пепла, ни дыма, ни эха в астральной пустоте.

Но Алексей Воробьев не остановился. Его серо-фиолетовая аура продолжала сиять, непрерывно расширяясь. Свет пульсирующими волнами расходился во все стороны, выдавливая остатки мрака из каждого угла ментальной тюрьмы, заполняя собой все доступное пространство, пока вокруг не осталось ничего, кроме чистого и абсолютного света. Света, принадлежащего только ему одному.

* * *

Древний эльфийский мотив, призванный даровать покой уходящим, все еще срывался с губ Шаи, но ее голос неумолимо терял твердость. Она сидела у границы соляного барьера, до боли сжимая в пальцах четки, и смотрела на то, как человек, ставший для нее чем-то гораздо большим, чем просто загадкой, проигрывает битву.

Черная пленка уже поглотила его тело. От физического облика Виктора Громова остался лишь один правый глаз. Тьма готовилась нанести последний удар, чтобы окончательно запечатать сознание подселенца и забрать контроль над его оболочкой.

Шая знала, как это бывает. В архивах Инквизиции и Особого Отдела хватало записей о тех, кто не справился с внутренними демонами. Сейчас она готовилась стать свидетелем рождения чудовища. Если Тень победит, эльфийке придется сделать то, чего требовал долг: попытаться уничтожить оболочку Громова до того, как тварь внутри освоится в физическом мире.

Слова песни скорбно дрожали в ночном воздухе.

Но затем что-то изменилось.

Шая запнулась на полуслове. Мелодия оборвалась.

Черная смола, которая еще секунду назад неотвратимо наползала на глаз Виктора, внезапно замерла, словно натолкнулась на непреодолимую преграду.

Внимание Шаи мгновенно переключилось на центр соляного круга. Черный шар, висевший прямо над медной чашей с сырыми потрохами, начал вести себя нестабильно. Раньше он лишь плавно увеличивался в размерах, питаясь высвобождающейся негативной энергией разорванной связи. Теперь же он пришел в бешеное вращение.

Сфера пульсировала, то сжимаясь, то раздуваясь, словно внутри нее заперли ураган. Поверхность абсолютного мрака пошла рябью. И вдруг сквозь эту непроницаемую черноту, словно лезвие раскаленного