и остановился, разворачивая Дрейк к себе: без слов показал персоналу, что им нужна пара минут.

– Чувству влюбленности? – Крис боялся, что ослышался, оторопело заглянул Дрейк в глаза и недоверчиво улыбнулся, задавая вопрос: – Ты влюблена в меня?

Татум наконец подняла на него свои темные глаза, и ее взгляд прояснился.

У Вертинского сердце сделало кульбит и провалилось в желудок. Ему было важно это услышать от Дрейк. Он сам удивился тому, как начал ценить взаимность, когда по-настоящему вложился в эти отношения.

Казалось, чем чаще он открывает перед ней двери, чем больше дарит цветов и целует, тем ярче Татум расцветает, тем трепетнее его чувства к ней становятся. Не зря говорят, что женщина – отражение мужчины.

Теперь ее слова были для него всем.

– Да, я влюблена в тебя, Вертинский. – В своей манере Дрейк развела руками и посмотрела на парня строго, почти обвинительно. Это было защитной реакцией недавно распахнувшейся души. – Какие-то проблемы?

Крис только покачал головой, расплылся в счастливой улыбке. Заключил Тат в долгие, крепкие объятия и закрыл глаза. Дрейк поначалу стояла напряженная, как струна, переваривая ситуацию и собственные слова, но затем расслабилась, обняла Криса в ответ, глотая подступившие от переизбытка чувств слезы.

Хоть какую-то часть правды о ней он теперь знает. Говорить это было страшно, но чертовски приятно.

Настроение резко подскочило до высочайшей отметки. Дрейк взяла Криса за руку, улыбнулась: волнение пропало, сердце окутала веселая игривость.

– С наступающим Рождеством и Новым годом, – раздалось рядом. Слава прострелил обоих многозначительным взглядом. – Вечер перестает быть томным.

– Ага. – Тат подобралась на месте, но мастерски сыграла равнодушие. – Еще увидимся, – безэмоционально кинула она Святославу, с Крисом под руку прошла мимо парня в зал. – Хочу как можно меньше пересекаться с этой ложкой дегтя, – скривившись, пояснила она Крису.

– Поддерживаю. Сухоруков! – изумленно воскликнул Вертинский, почти нос к носу столкнувшись с другом.

Татум хихикнула над замешательством Криса, добродушно поприветствовав парня.

– Марк.

– Дрейк.

Они обменялись улыбками и рукопожатиями. Крис был в смятении. Теперь ему неловко было не играть, а испытывать настоящие чувства на публике.

– Уже уходишь? – прочистив горло, поинтересовался Вертинский.

Марк прошелся взглядом по парочке, хмыкнул.

– Да, специально пришел пораньше, чтобы вечер освободить. – Он развел руками и добавил: – Рад, что у вас все хорошо. – Марк выразительно посмотрел на Дрейк, и та рассмеялась, крепче сжимая руку Криса.

Марк знал про отношения друга, но отчего-то Вертинский занервничал именно сейчас. Потому что раньше преувеличенно проявлял свои чувства в компании друзей. Сейчас его сердце не переигрывало.

Дрейк обернулась к парню, улыбнулась успокаивающей улыбкой. Крис смотрел в глаза мягко, глубоко, будто водопад в душу заливал, заполнял ее до самого дна. Дрейк выдохнула.

– Повеселитесь, но берегитесь Антонины Геннадьевны. Кракова сегодня очень дружелюбна, – быстро проговорил Марк, кивнул Тат и пожал руку Вертинского, в срочном порядке под удивленные взгляды покидая ресторан.

Дрейк лишь рассмеялась, а Крис заметил ту, от кого бежал Сухоруков.

– Антонина Геннадьевна! – Вертинский поприветствовал подошедшую женщину.

– Кристиян, Татум! Рада вас видеть! – Особа расплылась в улыбке, Татум не мешкая приобняла женщину.

– Потрясающе выглядите! – с теплотой отозвалась Дрейк: она помнила, как они с Антониной Геннадьевной приятно болтали на уикенде и женщина с удовольствием делилась рассказами о местных вечеринках и подробностями развлечений их круга. – Вы что, изобрели машину времени? Вас не узнать! – Тат игриво подмигнула, и женщина расплылась в смущенной улыбке.

– Ой, ну что ты, – отмахнулась Кракова. – На себя посмотри, милочка, ты просто сияешь! В чем секрет? – Она чуть наклонилась к Дрейк, заговорщически понижая голос.

Крис наслаждался женской болтовней и молчал.

– Это все качественный секс, – ответила Дрейк, довольно кивнув, отчего Антонина Геннадьевна синхронно с Крисом поперхнулась воздухом. Тат хохотнула и пожала плечами. – Много забот с галереей, но эти заботы приятные.

– Ну ты даешь, Татум. – Она приобняла девчонку. – Тебе палец в рот не клади! – Женщина заливисто рассмеялась, и Тат усмехнулась.

– Вот видишь, – прошептала она Крису на ухо, наклонившись к нему. – Тут люди палец мне в рот класть боятся, а ты…

– Дрейк! – Вертинский проглотил возмущенный смешок и крепче прижал Тат к себе за талию, пораженный взгляд со смешинками выражал удивление ее настроению.

– Да, выставка получилась чудесная, – отсмеявшись, поддержала Татум Антонина Геннадьевна. – Спасибо, что пригласила, я получила истинное удовольствие! Мы ушли раньше, но я знала, что еще встречу тебя здесь. Ты большая молодец, будешь развивать проект дальше?

– Конечно. – Тат заулыбалась. Каждая похвала выставки воспринималась ею так, будто ее первенец получил медаль на межгородских соревнованиях. – Я очень кстати познакомилась с вами и вашими друзьями. Люди здесь ценят искусство. Не буду раскрывать все карты, но проект развивается куда быстрее и масштабнее, чем я планировала, и это просто прекрасно.

– Я так рада! – Кракова приложила ладони к груди. – Ладно, не буду вас задерживать, на ужине еще поговорим.

Она еще раз приобняла Дрейк за плечи, кивнула Крису и удалилась к своей компании.

– Ты здесь правда как рыба в воде, – заметил Крис.

Дрейк пожала плечами, игриво подмигнула парню, поиграв бровями.

– Конечно – с таким-то рыбаком.

Крис засмеялся, чмокнул Дрейк в щеку и развернул к себе, сложив руки в замок на ее пояснице.

– Я хочу познакомиться с твоими родителями, – уже серьезно заявил он.

Тат удивленно хлопнула глазами.

– С родителями? – тупо переспросила она.

Крис с улыбкой покачал головой.

– Да, раз уж у нас все официально. Вы-то с моим отцом практически на ты.

– Как-нибудь. – Тат смущенно улыбнулась, замешкавшись.

Это было слишком серьезно. Родители были для нее всем. Даже не как люди, родившие и воспитавшие ее, а как те, кто ее спас. И пока, даже несмотря на всю прелесть их отношений, к такому шагу Дрейк не была готова.

Она привстала на носочки, оставила на губах парня легкий поцелуй.

– Пойдем?

Крис довольно кивнул.

Красочный интерьер зала восхищал. Авангардистская душа дизайнера не следовала модным тенденциям – расписывала широкими, сочными мазками пространство. Татум впитывала глазами каждую деталь.

Их пригласили к столу, гости начинали рассаживаться. Монохромные черные наряды присутствующих оттеняли яркую атмосферу ресторана. Даже просто рестораном это было назвать сложно – Дрейк предпочитала крутить в голове слово «пространство». Она хотела, чтобы ее галерея в будущем одним своим видом приводила людей в такой же восторг.

Чистые синие, желтые, красные цвета складывались в ладную картинку калейдоскопа, не пестрили перед глазами. Интерьер в стиле северного модерна и ленинградского авангардизма заполнял многоуровневое торжественное пространство.

Стены были украшены световыми панно с произведениями художников-авангардистов начала двадцатого века. Сквозь стеклянную крышу можно было наблюдать за переменчивым петербургским небом и утопать в уюте живого огня в каминах.

С двух просторных террас по бокам открывался вид на Таврический парк и крыши старого города. Ресторан олицетворял собой праздник.

– Теперь я верю, что вы настоящая пара. – Вертинский-старший кивком отозвал сына в сторону. Крис шепнул Татум, что скоро вернется, и до последнего касался ее руки кончиками пальцев, пока увеличивающееся расстояние не прервало тактильную связь. – Ты не отходишь от нее ни на минуту, – заметил Матвей Степанович, смотря Дрейк в спину.

Она что-то говорила рядом сидящей Людмиле Андреевой и заливалась звонким смехом, слушая ответ. Девочка «органично не вписывалась» в их круг. Тот же смех по децибелам не проходил проверку, но был таким мелодичным и искренним, что хотелось один за другим рассказывать ей анекдоты, лишь бы он не стихал.

Крис сложил руки за спиной,