ощущениях. Мягкие пряди волос под ладонью соленым прибоем смывали панику. – Ткань пиджака. – Второй рукой она коснулась гладкого лацкана.

– Отлично, ты молодец, дыши. – У Вертинского начала кружиться голова от глубоких вдохов, что он делал синхронно с Дрейк, но он не обращал на это внимания: ему важно было снова увидеть ее трезвый взгляд. – И назови одну вещь, которую ты можешь попробовать на вкус.

Татум замерла, задерживая дыхание. Баржа качалась на волнах, баланс восстанавливался.

Посмотрела в кофейные радужки парня, притянула за затылок к себе. На вопрос не стала отвечать – поцеловала отчаянно и благодарно. Отстранившись – успокоилась. Кивнула Крису.

– Все хорошо.

– Хорошо, – с улыбкой сказал парень. – Пойдем в машину. – Он взял Дрейк под руку, накинул ей на плечи пальто. Бережно усадил на пассажирское сиденье, поправил подол платья. – Две минуты. – Крис взял ее за руку. – Только попрощаюсь с отцом.

Тат улыбнулась и прикрыла глаза.

Крис

В холле его перехватил Слава. Крис еле удержался от закатывания глаз. Парень вальяжно привалился к стене у лифта, засунул руки в карманы, исподлобья взглянул на Вертинского.

– Значит, у вас все серьезно, да? – поинтересовался он скользким, как само его существо, тоном, но якобы искренне.

Крис лишь устало отмахнулся.

– Угомонись уже.

– Нет-нет, – обеспокоенно затараторил Слава, – я просто хотел сказать… – Крис остановился, скептично посмотрел на заклятого друга. – Помнишь, я называл тебя трусом? Ну, потому что ты с Люком перестал общаться…

Крис оскалился.

– Не тебе пасть по этому поводу разевать. – Чувство вины не дало размахивать кулаками, но и молчать больше Крис не собирался: он отношения с Люком начал налаживать, а вот по чьей вине все произошло…

– Я просто хотел сказать, что ошибался… – Слава поднял на парня почти виноватый взгляд. – Ты далеко не трус, раз пылинки сдуваешь с этой шлюхи из Якудз.

Крис не мешкал – за секунду сократил расстояние между ними, схватил парня за воротник, жестко припечатал к стене.

– У тебя давно лома в жопе не было? – яростно процедил ему Вертинский в лицо, но не ударил: пустые слова этого слизняка не стоили сбитых костяшек.

Слава усмехнулся, отцепил пальцы Криса от ткани своего пиджака.

– Остынь, я неправильно выразился. Просто не разбираюсь в терминологии банд, не знаю, какая у нее должность в Якудзах была… или есть. – Он с картинной задумчивостью посмотрел в потолок. У Криса мурашки по спине побежали. – Но моральный дух парней, я так понимаю, она прекрасно поддерживает. Вот…

Он вынул из кармана смартфон, разблокировал, быстро пролистал несколько фото. У Вертинского похолодели внутренности: на экране было видно, как Виктор выходил из дома. Из знакомого ему дома. Дома Дрейк.

– Я тебе скину. – Святослав добродушно улыбнулся, с нескрываемым удовольствием наблюдая за оцепенением Криса.

– Что это? – тихо прошелестел Вертинский.

Слава вскинул брови.

– Это? Сфотографировал сразу после нашей с Татум встречи, – легкомысленно бросил он, убирая телефон в карман.

Крис поднял на него холодный, растерянный взгляд.

– Встречи? – Слова давались с трудом.

Шестеренки в мозгу одновременно отчаянно работали и застывали в прострации.

– Да, мне кое-что нужно было от Якудз, думал, Дрейк поделится, раз больше не с ними… – весело, будто не понимает сути проблемы, почти пропел Слава. – Но она пришла на встречу с Виктором… а утром он вышел из ее дома.

Он посмотрел на Криса пытливо. Казалось, нет приятнее чувства, чем видеть, как твой оппонент терпит крах. Слаще была даже не сама победа, а его поражение. Душа Криса ломалась у Славы на глазах.

Вертинский сглотнул, выдохнул, резко ударил парня в живот. Слава согнулся, рассмеялся сквозь кашель и болезненный стон.

– Не приближайся ко мне, – холодно процедил Крис, зашагал к выходу.

Святослав хрипло хохотнул, оседая на пол по стенке у лифта, довольно бросил Вертинскому вслед:

– Не мне тебе это надо говорить, а своей принцессе.

Крису хотелось умереть.

Глава 14

Навылет

Крис

От перегретых нервов и насыщенного разговорами вечера Татум засыпала. Клевала носом, проваливаясь в полудрему. Повисла на ремне безопасности и не видела, как Крис на автопилоте вел машину.

Вертинский лишь раз скосил взгляд на девчонку, но тут же вернул внимание к дороге – смятение кольнуло под дых, мерзкая паранойя разлилась в носоглотке привкусом виски с колой. Как после вечеринки с похмельем любой напиток отдает вкусом спирта, сейчас противное предчувствие краха щекотало внутренности при любом движении.

Опустошение холодным бризом расползалась по организму. Крис безучастно вел машину: сил на то, чтобы устроить скандал, не было.

Недоверие к словам Славы разрывало: парень вполне мог приукрасить, соврать, но… он сам видел фотографии. И, судя по голым веткам деревьев рядом с домом Дрейк, они были сделаны месяца два назад.

Вертинский не знал, что делать и думать.

Татум сонно разлепила глаза, когда машина остановилась. Улыбнулась, коснулась руки Криса. Он посмотрел на нее, но ничего, кроме раздирающей душу тревоги, не почувствовал. Если то, о чем говорил Слава, окажется правдой, это будет хуже измены.

Крис, возможно, хотел бы, чтобы это была просто измена: такое на контрасте куда легче пережить. Тем более тогда они технически не были вместе, он был даже не вправе винить Дрейк.

Но это был Виктор. Не просто смазливый мальчик, на которого Тат могла бы повестись от тоски или по пьяни. Это был Виктор – человек, которого Вертинский презирал и ненавидел больше себя самого. Человек, который возглавлял банду, продающую наркотики в школах, банду, которая была виновата в случившемся с Люком, банду, из-за которой юг Васильевского района называли неблагополучным. Это был Виктор – предводитель Якудз.

И даже если спустить на тормозах личные мотивы, Крис презирал Виктора на идеологическом уровне. Тот был подонком без моральных принципов и тащил за собой на дно детей. С кем угодно Крис, вероятно, мог бы простить измену. Только не с ним.

Вертинский вышел из машины, открыл перед Татум дверь, но первым вошел в дом, не дожидаясь девчонки. Он был не здесь – превратился в мыслеформу вокруг и гадал, каким образом может узнать правду.

Гнев и вина смешались в неопределимый ком чувств. Крису было стыдно за то, что с первого слова он поверил Славе. Не начал выяснение отношений, но и не врезал ему при первых признаках лжи.

И был безмерно зол на Татум за то, что верить было чему. Вряд ли фотографии были результатом фотошопа, с таким Святослав не полез бы к нему.

Крис не хотел быть маниакально настроенным идиотом – Дрейк ничего не говорил. Уставшая Татум лишь покосилась на парня, заподозрив неладное, но тот отмахнулся и развалился на кровати, отправив Дрейк в душ. Ее родители тоже праздновали канун Нового года. Ника была у Люка.

При мысли о вновь обретенном друге тревога и злость снова поднялись с низа живота, заставили Вертинского измерять шагами комнату. Только благодаря Дрейк они снова общаются. Это она убедила Криса, что даже спустя столько лет эта дружба стоила того, чтобы за нее бороться. Она поддержала его в самом начале и потом, когда нервная система Вертинского от перегруза чувством вины не справлялась. Отвозила его пьяного домой, терпела его нытье, утешала. Но с другой