хотелось. Пришлось импровизировать.

На одиннадцатом этаже я будто случайно наступил себе на шнурок.

— Владимир Петрович, у вас шнурок развязался, — тут же заметила Марина.

— Да? — сказал я с таким видом, будто только что обнаружил вселенское открытие. — Ну, надо же.

Присел, сделал вид, что завязываю, а сам украдкой ловил воздух ртом, как рыба на берегу.

Пока завязывал «шнурок», в голове успел пройтись целый план действий на случай инфаркта, но уже через полминуты дыхание выровнялось.

Честно говоря, это, наверное, было самым длинным завязыванием шнурка за всю мою жизнь.

— Всё, — сказал я минуты через три, выпрямляясь. — Можно дальше.

Марина улыбнулась — в её улыбке сквозило лёгкое восхищение, и мне даже стало чуть легче. Работаем, Владимир Петрович, держим фасон… я пошёл дальше.

Пауза действительно помогла. Дыхание чуть выровнялось, и сердце стучало уже не так бешено. Но впереди оставалась ещё половина — идти-то было почти столько же.

Вот будет картина маслом… Затащил женщину в запретное место, а потом схватил инсульт. Приедет скорая, увезут физрука с недостроя — вот кто-то повеселится.

Я поглядывал с какой-то надеждой наверх и, вытирая пот со лба, заставлял себя идти дальше. Как говорится, работали и в худших условиях.

Мы прошли ещё четыре этажа, и тут Марина остановилась, упёрлась рукой о стену и выдохнула.

— Вы как, Владимир Петрович? Не устали?

— Да нет, — сказал я, выпрямившись, будто только начал разминку. — Полный порядок, даже не заметил.

Марина глянула на экран телефона.

— Нам надо ускоряться. Если хотим увидеть звёздопад. — Осталось десять минут.

— Понял, — процедил я. — Работаем по ускоренному нормативу.

Марина улыбнулась, и мы вновь двинулись вверх. Нужный перерыв, чёрт возьми…

Пятнадцатый, шестнадцатый, семнадцатый…

Где-то на семнадцатом в глазах начали мелькать звёздочки — не небесные и не нашего звездопада. Нет, это были те звёздочки, что появляются, когда организм уже мягко намекает: «Ты перегибаешь».

Мир немного поплыл, звук шагов гулко отдавался в голове.

Но я стиснул зубы… с ненавистью посмотрел на очередные ступеньки и пошёл дальше. Рассчитать бы только так расстояние, чтобы, когда я завалился в обморок, не задел Марину.

И, чёрт возьми, то, что я, переборов себя и заставив идти дальше, будто включило внутренний резерв. Внутри словно сработал рубильник, и открылось второе дыхание.

Ноги перестали дрожать, грудь задышала ровнее.

Последние три этажа дались уже значительно легче. Да, я прекрасно понимал, чем грозит такое небережное отношение к организму, но других вариантов у меня не было.

Наконец мы выбрались на крышу.

Дверь скрипнула, пропуская нас в прохладный ночной воздух. Ветер сразу ударил в лицо, принося долгожданное облегчение.

Марина первой пошла к краю крыши, осторожно ступая по бетонной крошке.

Я шёл за ней, но, когда она отвернулась, остановился, упёрся руками в колени и несколько секунд просто стоял, восстанавливая дыхание. Да, подъём дался непросто, но спускаться уже будет куда легче.

— Владимир Петрович! — позвала Марина. — Посмотрите, какой тут великолепный вид!

Я подошёл к ней и глянул вниз. Там тянулась река, на другом берегу которой мерцали огни домов и открывался вид на город. Над головой застыло чистое небо, звёзды светили ярко, как будто кто-то специально протёр «стекло» вселенной для этого вечера.

— Какая красота… — завороженно прошептала Марина.

— Ну вот, видишь, стоило того, — ответил я. — Ща, погоди.

Я огляделся. На краю крыши стоял перевёрнутый пластиковый ящик. Я сходил за ним, поставил его у края крыши. Получился вполне приличный «столик».

Я разложил на импровизированном «столе» остатки еды, разлил воду по пластиковым стаканам.

— Во, сервис хоть куда. Ресторан «На высоте», — подмигнул я девчонке.

Марина наблюдала будто заворожённая, прижимая к себе куртку. Ветер трепал её волосы, заставляя ежиться, но было видно, что она счастлива.

— Сколько до звёздопада? — спросил я, глядя на небо.

— Семь минут, — ответила Марина, вскинув голову. — Надо смотреть вон туда, — девочка указала рукой на юго-восток, где небо казалось особенно чистым.

— Понял, — кивнул я.

Марина взяла ролл, начала неторопливо есть, будто не хотела спугнуть этот миг. Я смотрел на неё украдкой, сделав жадный глоток воды.

Следом поставил на «столик» кассетный магнитофон, нажал кнопку Play. Лента зашуршала, и через пару секунд из динамика потянулись знакомые мелодии.

— Боже, я такие песни сто лет не слышала.

Из динамиков магнитофона зазвучала Аллегрова со своим «младшим лейтенантом».

— Моя любимая песня! — Марина оживилась, начала тихонько подпевать, пощёлкивая пальцами. — Все хотят потанцевать с тобой…

Песня быстро закончилась, и Марина покосилась на меня.

— Владимир Петрович, а можете перемотать?

— Организуем, — я нажал кнопку перемотки.

Но магнитофон был старый, кнопки то залипали, то щёлкали вхолостую. Лента чуть зажевалась, и я быстро остановил, чтобы не порвать.

— Жаль… — вздохнула Марина. — Значит, уже не послушаем.

— Почему не послушаем? У тебя есть ручка или карандаш?

Она удивлённо моргнула:

— Есть… я же учительница.

— Давай сюда, — сказал я, протягивая ладонь.

Марина достала из сумочки синюю ручку и подала мне. Я достал кассету и вставил в одну из катушек карандаш. Начал аккуратно перематывать.

— Ого, как вы умеете! — удивилась Марина, наблюдая за моими действиями.

Я вставил кассету обратно, нажал Play.

Магнитофон ожил, и снова заиграла Аллегрова. Девчонка снова удивлённо уставилась на меня.

— А как вы угадали, сколько надо отматывать⁈

— Опыт, — усмехнулся я.

Аллегрова уже допевала, когда Марина встрепенулась.

— Так, Владимир Петрович, — она взглянула на часы. — Через минуту начнётся звёздопад!

Я снял с себя пиджак и набросил ей на плечи.

— Ой… спасибо…

— На здоровье, — ответил я. — Главное, чтоб не замёрзла.

— Вот, смотрите! — вдруг вскрикнула Марина, показывая в небо.

Над городом поплыла первая полоска света — тонкая, белая, как след мела на доске. Потом ещё одна, и ещё. Звёзды падали одна за другой.

Чёрт его знает, как так получилось, но Аллегрову сменил Наговицын:

— Золоткой упала с неба звезда… — пел хриплый голос Сергея.

— Надо загадать желание, — сказала Марина, глядя вверх.

— Загадывай, — ответил я. — Чтобы не как в песне было.

Она закрыла глаза и…

— Э! Я полицию вызову! — вдруг раздался голос за спиной.

Глава 9

Сторож, тяжело дыша, поднялся на крышу. Луч фонаря метался по бетону, потом ударил прямо нам в лица.

— Что вы здесь делаете, хулиганы⁈ — заорал он, срываясь на визг.

— Ой, простите, извините! — сказал я, поднимая руки. — Не знали, что сюда заходить нельзя!

— Нельзя! — заорал он ещё громче. — Сюда вообще посторонним запрещено! Сейчас полицию вызову!

Марина растерялась, и выглядело так, будто была непрочь провалиться сквозь землю.

— Вов… что делать? — она впервые обратилась ко мне на «ты».

— Бежать! — пояснил я.

И