— Лучше обратите внимание, в какой порядок ребята привели школьный двор.

Мымра, всё ещё фыркая от возмущения, оглянулась. Прошла пару шагов, оглядела всё вокруг. А посмотреть было на что — мусора нет, листья собраны, дорожки чистые, забор и турники свежепокрашены.

Прицепиться действительно было не к чему. Завуч постояла, переваривая увиденное, потом перевела взгляд на учеников. Посмотрела на меня и… сдалась.

— Ладно! — сказала Мымра, резко разворачиваясь. — Но вы в прямом смысле этого слова играете с огнём, Владимир Петрович. Сегодня напишу на вас жалобу!

— Боюсь, каюсь, — сказал я. — Но, может, сначала к поляне нашей присоединитесь? Вы хоть и не работали, но можете попробовать. Вон, роллы вкусные. Хотите, угощу?

Она обернулась, смерила меня взглядом, в котором смешались раздражение и лёгкое смущение.

— Обойдусь! — бросила Мымра, фыркнула и стремительно ушла, стуча каблуками по асфальту.

— Вот ведь, Марин… — хмыкнул я, обращаясь к совершенно перепуганной классухе. — А говорят, молодёжь у нас вспыльчивая.

— Владимир Петрович, она ведь и правда жалобу напишет.

— Ну-у, пусть пишет, если ей от этого легче станет, — я отмахнулся.

Повернулся к ученикам, которые только сейчас перестали снимать всё на камеры.

— Так, ну что, — я хлопнул в ладони. — Всем спасибо, все свободны!

Ребята выстроились полукругом, уставшие, но довольные. Краска на руках, листья в волосах, но в глазах искрился тот редкий блеск, когда человек впервые понимает, что сделал что-то полезное.

— Все справились, молодцы, — поддакнул Кирилл, видимо, с недавних пор примерил на себя роль лидера в классе.

Посыл, конечно, правильный, вот только что-то мне подсказывает, что Борзый и его шестёрки так просто своё лидерство не отдадут.

— Не молодцы, а молодцы, — по привычке поправил я, переставив ударение на первый слог.

— Спасибо вам, Владимир Петрович! — выкрикнул Гена. — Зовите ещё! Мы думали — скукота, а оказалось, классно!

— Контент заодно запилили, — поддакнул Кастет.

Контент, блин…

— Ну, я подумаю, кого звать в следующий раз, — я улыбнулся. — Может, даже грамоты выпишу.

Послышался общий смех.

Я посмотрел на наш импровизированный стол с остатками былой роскоши — коробки, упаковки, оставшиеся роллы и соки.

— Забирайте еду с собой, — предложил я. — Чего добру пропадать?

Но ребята только переглянулись и замотали головами.

— Не, Владимир Петрович, спасибо, наелись!

— Да, оставьте, всё равно выкинем потом.

Я на секунду задумался. В их словах не было ни хамства, ни лени, было простое равнодушие.

Современная молодёжь, тут ни добавить, ни убавить. У них другое время, другие привычки, и еда для них не ценность, а фон.

Если раньше нас учили доедать до последней крошки, а из гостей уносить всё, что положили «с собой», то теперь на продукты смотрели, как на воздух. Сытые двадцатые, что уж тут скажешь.

А я-то помню, какими были голодные девяностые. Когда хлеб, блин, порой был роскошью, а пустой холодильник — привычными буднями. Ну может, оно и к лучшему, что так?

— Если можно, я заберу, — сказала Марина, осторожно приближаясь к столу.

— Конечно, — ответил я. — Забирай.

Она улыбнулась, аккуратно собрала оставшееся в пакет. Молодёжь похватала пустые коробки и понесла на мусорку вместе с мешками листвы.

Мы с Мариной собрали инвентарь в старую тележку. Субботник официально можно было считать оконченным.

— Пойдём, отнесём это в кладовку, — сказала Марина.

За стойкой на входе, как и всегда, сидел вахтёр, уже знакомый мне по первому дню. Пузатый мужик с прищуром мелкого барыги, вечно что-то перепродающего. Кстати, сегодня он оделся так, будто сразу после смены собрался на званный ужин. Пиджачок, рубашка, джинсики.

Он проводил нас взглядом, а когда мы оставили телегу в подсобке и возвращались назад, чтобы отдать вахтёру ключи, он оживился.

— Мариночка, — протянул он сладким голосом, подзывая к себе классуху. — На секундочку подойди.

— Извините, Владимир Петрович, — бросила она и вернулась к вахтёру.

Тот покосился на меня, как будто опасливо, и, понизив голос, зашептал:

— Мариночка… — появился новый запах духов, французских. — Вам бы очень пошёл.

— Денег нет, — ответила она, смущённо улыбнувшись. — Я бы хотела, но пока возможности нет. Зарплата нескоро.

— Да ладно, — сказал он, хитро улыбаясь. — Для вас, милая, я и в рассрочку могу…

Марина не ответила, лишь сухо кивнула, всё так же смущённо улыбаясь.

— А сегодня у вас будут занятия? — спросила она уже вполголоса, как будто стесняясь своего вопроса.

— Будут, — сказал он коротко, а вот дальше перешёл уже на шёпот.

Я только расслышал:

— Тогда как обычно, за абонемент…

А вот дальше я уже ничего не слышал. Я подавил в себе желание влезть в разговор. Но пометку для себя сделал — речь шла о тех манипуляциях, ради которых вахтёр арендовал спортзал. Любопытно, конечно. Надо будет копнуть в эту сторону поглубже. Но потом.

Пока же я сделал вид, что не слышал ни одного сказанного слова. Марина попрощалась с вахтёром, и мы уже собрались уходить, когда двери школы распахнулись. Вошли несколько женщин — лет по пятьдесят, одна с пакетами, вторая с тортиком. С ними шёл ещё один мужик, довольный, как кот, объевшийся сметаной, с пузом и усами.

Вся эта дружная компания весело болтала, но, завидев нас с Мариной, смех моментально стих. Лица вытянулись, взгляды опустились. И, бочком-бочком, они прошли к стойке вахтёра.

Вот и подробности того, что происходило в спортзале по вечерам. Интересные подробности, однако. Я смерил взглядом неожиданных гостей, но вопросы задавать не стал. Ни к чему они сейчас, люди, судя по всему, пришли хорошо провести время. А с вахтёром мы еще обязательно поговорим, но потом, не в присутствии милых дам, которым я не хотел портить вечер.

Марина попрощалась с вахтёром и вышла первой, я шёл следом. Заодно размышляя на тему — неужто барыга вахтёр снимает спортзал под «занятия» для своих тёток? Каким только боком здесь Марина…

Мы спустились по ступенькам, на дворе уже стояла темнота. Я покосился на окна спортзала, в которых ещё не горел свет, и увидел, что свет горит в окнах второго этажа.

— Свет не выключили, — прошептала Марина, тоже увидев светящиеся окна. — Видимо, завуч забыла.

Она уже потянулась за телефоном.

— Сейчас наберу ей…

— Не стоит, — опередил я.

— Почему? — удивилась она.

Я кивнул в сторону парковки. У крыльца стояла иномарка — слишком дорогая игрушка, которой вряд ли принадлежала школьному трудовику.

— Думаю, вот поэтому, — сказал я и показал на тачку.

Марина проследила взглядом, на секунду замерла, потом неловко выдохнула:

— А… она говорила, что трудовик занят.

— Освободился, видимо, — пожал я плечами.

Классуха усмехнулась и отвела взгляд. Я ещё некоторое время смотрел на тачку. Прикольно, как устроено