Борзый явно не ожидал и пропустил в чистую. Его лицо на долю секунды потеряло уверенность, взгляд помутнел, челюсть клацнула. Он попятился, ноги стали деревянными.

Если бы у Саши был опыт, прямо сейчас он мог бы довести дело до конца. Но опыта у пацана, увы, не было. Парень замахнулся, попытался добить — не вышло. И вместо финального удара наступил кошмар. Борзый, прихрамывая, обрушился на Саню с новой яростью.

Когда стало понятно, что всё серьёзно, дружки Алладина ринулись в атаку. Всё превратилось в галимый беспредел. Удары полетели со всех сторон. Всех их Саня не видел и пропустил сначала один, потом второй. Он пытался перекрыть, но это не помогало.

Один из уродов схватил бутылку, из которой до этого цедили какую-то зелёную дрянь, и решил ударить пацана по голове. Я понял, что теперь они будут «убивать». Этим уродом ничего не стоило превратить пацана в инвалида.

Я было хотел выскочить из машины и понял, что не успею — урод уже замахнулся. Тогда я выхватил травмат, прицелился по бутылке…

БАХ!

Прозвучал выстрел, затем раздался звон стекла. Бутылка в руке этого урода разлетелась осколками. Зелёная жидкость брызгала в сторону, бутылку этот урод не удержал, и она упала на землю.

На две секунды всё застыло.

Уроды, прессующие Саню толпой, замерли и мигом перевели взгляд. А увидели они мчащийся на всех порах чёрный чероки. Огромные грязевые колёса разбрасывали гравий. Я резко затормозил, джип встал колом между уродами и Саней.

Я выскочил из джипа и, не раздумывая, начал палить из травмата по гравию прямо у их ног. Стрелял так, чтобы куски земли взрывались фонтанчиками у них под ногами. В прежней жизни я бы плюнул на сантиметры и пострелял бы козлам в колени. Сейчас приходилось сдерживаться.

Козлы на месте отплясывали чечётку. А потом личная гвардия Борзого бросилась в стороны, как стая перепуганных дворняг.

Сам виновник попытался смыться тоже. Но я схватил его за шкирку и дернул назад так, что воротник майки захрустел, а голова Борзого дернулась, будто у куклы-болванчика.

— Куда собрался? — процедил я, поворачивая его лицом к себе.

— Ты попутал? — прорычал он, пытаясь звучать угрожающе, но это больше походило на забавный писк.

Примерно так пищал мой Рекс, когда видел Губителя.

— Нет, Алладин, попутал здесь ты, причём конкретно так попутал… на землю, сука, сядь, пока я тебя туда не воткнул головой!

Спесь, которую Борзый пытался сохранить, быстро улетучилась. Он часто заморгал, губы дрожали. Борзый, мучительно сопя, смотрел на меня, а затем, поняв, что я не шучу, сел на землю.

Я посмотрел на Сашу — он сделал усилие, медленно встал. Пацану досталось крепко, он пропустил немало ударов и теперь с трудом стоял на ногах, пошатываясь. Но «убить» я его не дал, вовремя вмешавшись в драку.

Саша, будто на автопилоте, пошёл в сторону Борзого, стискивая кулаки, глаза злились. Но я положил руку ему на плечо, тормозя.

— Не, Сань, погоди. Мы с ним по-другому поговорим.

Борзый попытался воспользоваться моментом и по-тихому свинтить, пока я отвлёкся.

Бах!

Выстрел взорвал гравий в десятке сантиметров от его ноги.

— Алладин, не испытывай моё терпение. Я могу и выше прицел взять. Последнее предупреждение, — отрезал я.

— П-понял… — прошептал он.

Встал как вкопанный, а я повернулся к Сане.

— Живой? Ничего не поломали?

Он кашлянул, сжал кулаки и выдавил:

— Нет, кажется. Живой, Владимир Петрович. Больно, но живой.

Я подошёл к Борзому; тот стоял, прижимая локоть к боку, дышал рвано. На лице его всё ещё застыла наглость, но уже разбавленная страхом.

— Ты зачем пацана прессуешь? — сухо спросил я. — В себя поверил? На каждого быка найдётся два антибыка, слышал?

Борзый молчал, но подбородок вскинул — видно, что решил доиграть в «реального пацана».

— Извиниться за гнилой базар не хочешь?

Борзый сглотнул. Я уже думал, что он согласится и этим жестом, пусть и не слишком дружелюбным, мы хотя бы откроем разговор на волне позитива. Но нет: извиняться это чучело похоже не собиралось. Он расправил плечи и медленно покачал головой.

— Да пошёл ты на хрен, Вова, — процедил он. — Че Мымре пожалуешься?

Что же, пацан, видимо, до сих пор не понял, что перед ним уже был не историк — батон. Теперь перед ним был Вова физрук.

Я покосился на Сашу.

— Сань, — сказал я. — Как поступим с отморозком?

Я вернул взгляд на Борзого и приподнял бровь.

— Я вот думаю, — продолжил я. — Если он пошёл по беспределу, то и мы по беспределу можем пойти?

От автора:

1682 г. Вокруг произвол и беззаконие. Стрелецкий бунт? Не можешь предотвратить — возглавь! Но на своих условиях. Лично воспитаю Петра — или погибну снова

СКИДКИ на всю серию:

https://author.today/reader/475541/4451330

Глава 6

Я подошёл к багажнику, щёлкнул замком, крышка взлетела. Забавно, что последний раз я в него заглядывал лет этак тридцать назад. И что в нём лежало, сейчас даже не знал.

Внутри оказалась куча металлических хомутов, инструменты. Я сгреб всё в сторонку, демонстративно, и кивнул Борзому.

— Полезай.

Он посмотрел так, будто не понял.

— Куда?

— В ближайший лес прокатимся, — с невозмутимым видом ответил я.

Вид у Борзого поменялся мигом. Он напрягся, втянул голову в плечи. Куда-то мигом подевались словечки вроде «Вовы» или «эй, жирный».

Перевоспитание шло по плану.

— В багажник, говорю, полезай, — повторил я жёстче.

Он сделал шаг к багажнику, но я театрально почесал макушку и остановился. Потом повернулся к лебёдке, установленной на «Чероки».

— Хотя нет, — я притворно хмыкнул. — Дружище, тормози. У меня есть кое-что интересней. Багажник у меня занят барахлом, и ты туда не влезешь. Но есть и второй вариант.

— К-какой?

— Прицепим тебя к лебёдке.

Борзый громко сглотнул. По тому, как у него начало дёргаться веко, я понял, что мысль дошла. Понял он быстро — у страха всё с геометрической скоростью.

Не дав ему опомниться, я повернулся к Саше и небрежно дал поручение.

— Саня, раскручивай лебёдку.

Саша замер было, но выполнил. Начал раскручивать лебёдку…

Я же наблюдал, как меняется лицо хулигана. От былой наглости не осталось и следа, теперь его физиономия исказилась в гримасе ужаса. Руки у него начали дрожать, губы бледнеть. Борзый понял, что это не игра и шутки кончились.

Момент — и Борзый стал другим человеком прямо на глазах. Я видел, как внутри него ломались привычные механизмы «повышенной борзоты».

Он втянул голову ещё глубже, плечи опустил. Я не торопился — даже не улыбался. Просто