Я увеличил громкость на телефоне до максимума. В динамике тихо шуршал ветер, потом послышались первые слова.

— Здорово, пацаны, — начал Саша. — Я пришёл, как договаривались.

— Здорово, шкет, бабки принёс? — протянул Борзый с ехидцей, не вынимая рук из карманов.

Хохот.

Тупой, пустой, такой, от которого у нормального пацана рука сама просится в кулак.

По всей видимости, Борзый не понимал, что Саша вызвал его на стрелку. Решил, что пацан деньги принёс. Хотя как именно Саня обозначил причину встречи я не интересовался.

Борзый смотрел на пацана сверху вниз.

— Или опять сказочки рассказывать будешь?

Секунду висела тишина.

— Нет, не принёс и приносить больше не буду, — спокойно сказал Саша.

Вновь начали смеяться.

— Ни хрена, как малолетка базарит, — поддакнул один из гвардейцев.

Я сжал руль. Пальцы побелели от напряжения. Саша не отводил взгляда. В динамике стало слышно его дыхание.

— Ты что, не выспался? — издевался Борзый, смеряя Сашу взглядом.

— Я просто не собираюсь больше терпеть все эти оскорбления, — сказал Саша, вкладывая в слова то самое, что у него сидело на душе.

— Оскорбления? — ухмыльнулся Борзый. — Я и пацаны не виноваты, что мамка тебя не на бокс отдала, а на пение — и у тебя такой тонкий голосок, как у кастрата.

— Лох — кастрат, — заржал кто-то из толпы.

Я видел, как у Саши по лицу пробежала тень, но он не отступил.

— Давай, пацан, не подведи… — прошипел я.

И пацан не подвёл: в тот же момент он ответил.

— А если я тоже начну так с тобой разговаривать? — сказал он.

— Ты о чём? — нахмурился Борзый.

— Что твой отец не чемпион, — продолжил Саша. — Что он руководитель секции балета.

Слова ударили, как раскат грома. Это и был тот самый секрет, который так боялся Борзый. Получай, фашист, гранату!

Сначала один из «гвардейцев» попытался ржать, потом смех захлебнулся, и я увидел, как у Борзого дернулось веко.

— Слышь, а он о чём? Он не в курсе, что у тебя отец чемпион страны по боксу в девяностых? — засудачили «гвардейцы».

Глаза Борзого опасно блеснули:

— Я тебя сейчас прямо здесь закопаю, мелкий урод, — прорычал он.

Саша отреагировал быстро.

— Сначала скажи пацанам, что твой папа не чемпион, а он руководитель детской секции балета, — проговорил он.

Борзого буквально перекосило.

Я почувствовал, как во мне растёт удовольствие. Но удовольствия мало… дело начинало плохо пахнуть. Борзый заметался — лицо покраснело, затем побелело. В нём сейчас боролись позёрство и страх быть высмеянным.

Стая тоже напряглась, переходя в состояние повышенной готовности. Я тоже напрягся, понимая, что либо они сделают то, чего нельзя допустить, либо я появлюсь и поставлю точку…

Но нет, нельзя: Саня просил не вмешиваться до поры. Просил дать ему шанс. Я уже дернул руку к двери, но остановился. Я вцепился в рулевое колесо и сдержал порыв. Пусть попробует.

В следующий миг пацану прилетел удар в солнечное сплетение. Саша рухнул, телефон выскользнул из кармана и упал на щебёнку, но связь не оборвалась. Из динамика донёсся возбуждённый голос Борзого:

— Ты как базаришь, дебил⁈

Саша обхватил живот обеими руками. Я видел, как его дрожащие руки сжались в кулаки. Да, лицо перекосилось от боли, но тем не менее он выпрямился.

Пацан выпрямился, жадно глотая воздух. У меня же внутри невольно возникло уважение к Сане.

Определённо у пацана был дух.

— Я не дам тебе ни копейки, и требую, чтобы ты извинился за все эти издевательства, — процедил Саша.

Послышался звериный смех Борзого, и его снова подхватили кореша, инстинктивно, как собаки Павлова. Ржали так, будто Борзый приплачивал за громкость.

— А если не извинюсь, что? Спросишь по-мужски? — зашипел Борзый сквозь стиснутые зубы. — Ты у меня за свой гнилой базар теперь на коленях прощения вымаливать будешь.

А вот дальше Саша уже пошёл не по сценарию…

— Давай раз на раз выскочим, — вдруг предложил он.

Я стиснул руль — неожиданно! Саша поднял голову, смотря с вызовом в глаза Борзому.

Что ж, я положил ладонь на дверь машины, будучи готовым в любой момент выскочить наружу. Если толпа рванёт на пацана — я выскочу и закончу всё быстро. Но если это будет драка один на один — пусть будет. Мне важнее было, чтобы Саня понял, что за каждое принятое решение надо платить. Но «убивать» его, или втаптывать в землю ногами, я не позволю.

Борзый ухмыльнулся, на лице появилась смесь презрения и азарта.

— Слышали, пацаны? Шкет хочет мне задницу надрать. Давай, мелкий урод, я тебе дам скидку: буду биться одной рукой.

Саша встал в какую-то корявую стойку. Сразу стало понятно, что он не умеет драться.

— Мне одолжение делать не надо, — отрезал пацан.

Борзый пожал плечами, ловко снял олимпийку и бросил её одному из своих прихвостней. Кто-то из их компании полез за телефоном, чтобы снять происходящее. Борзый махнул рукой.

— Убери нахрен телефон, а то потом мне прилетит за убийство этого мелкого урода.

Вот же нехороший человек… легко быть храбрым, когда спина прикрыта. У Борзого тут и физическое преимущество, и численное. Ну а поговорка о том, что маленький хороший боец всегда проиграет большому хорошему бойцу, тоже придумана не просто так. Вот только Саша ещё и драться не умел!

Борзый не стал тянуть — полшага вперёд, улыбка превращается в злобный оскал. Потом резкий выпад…

Удар!

Вместо удара Саша получил затрещину. Пацан попятился… а Борзый, на час играя с ним как кошка с мышкой, вытянул руку и поманил Сашу. Тот рванулся в атаку, включив режим мельницы, в глазах заискрилась пламя.

Борзый сместился вправо и снова дал Саше затрещину. Пацан пошатнулся и бросился снова. На этот раз бросился обидчику в ноги, изо всех сил стараясь усадить оппонента на задницу. Борзый, продолжая унижать пацана, демонстративно расставил руки, показывая, что Саня ничего не сможет ему сделать. Гвардейцы заржали, возбуждение росло.

А потом Борзый оттолкнул пацана и врезал ему вдогонку правым прямым. Саша упал и, оставшись сидеть на пятой точке, стиснул зубы. Его губа лопнула, и по подбородку потёк красный след.

Саня попытался подняться, медленно, коряво. И в эту неуклюжую попытку буквально впитались все его гордость, упрямство и боль.

— Давай, пацан, — процедил я. — Вставай…

Борзый расхохотался, он был уверен, что победил. Но Саня встал и снова бросился на обидчика. Борзый снова начал играть, попытался схватить Сашу за затылок и нагнуть, попросту говоря, поставить раком.

Вот только он заигрался и кое-что не рассчитал. Саня, пытаясь высвободиться, выпрямился и влепил Борзому