не бросайте, — буркнул себе под нос Валерка, но чародей услышал.

— Ты думаешь, что если ты благородная, то наказания к тебе не относятся, что ли? — тихо и страшно спросил он, наклонившись к самому уху парня. — Так я тебя разочарую: ученик находится в ПОЛНОЙ власти учителя. Я могу с тобой делать вообще все, что мне вздумается! Понимаешь?

По спине поползли табуны мурашек. Лерка зашлась в беззвучном рыдании, а вот Валерка внезапно разозлился и честно ответил:

— Думаю, после каких-то поступков вы просто перестанете уважать сами себя. Например, как в прошлый раз. И вы это чувствуете, просто словами выразить не можете, оттого и злитесь!

— Ах ты, нахалка!

— Вы же не такой, — спокойно продолжил парень. — Вы на самом деле очень справедливый. И где-то глубоко в душе еще чуткий и добрый.

— Что?

— Я бы сказала, что очень глубоко, но на самом деле не очень.

— Вон пошла, — гаркнул чародей. — Только попробуй мне завтра не показать того результата, на который способна. Лично поперек лавки положу и так взгрею, что неделю сидеть не сможешь!

Валерка кивнул, принимая правила игры.

За ворота вылетели, как пробки из шампанского.

— Ну вы и спокойная, барыня, — выдохнул Ванька. — У меня-то каждая поджилочка тряслись. А вы как ему в лицо прям сказали! Я, правда, ничего не понял. Чего он так разозлился, а?

— Плохо у нас с тобой, Ванька, получается. Он хочет, чтоб мы больше старались!

— А почто он заставляет ложки резать, лапти плести да грядки полоть?

— У меня есть предположение, — Валерка почесал в затылке. — Что скучно ему просто.

Глава 23, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА ГОВОРИТ с КАПИТАНОМ и ПРЕТСЯ НА РОЖОН, как ОБЫЧНО

Дома Валерка первым делом отправился переодеваться. А то знатно его чародей в пыли извалял. После обедать спустился, послушал о проблемах в усадьбе, что-то порешал, поведал о прописных истинах: в основном любви, братстве и взаимопомощи. А после отправился тренироваться на задний двор. Ваньку с собой прихватил и корзинку с шишками.

Туда-то Глашка и прибежала его искать.

— Барыня, тама вам кличут!

— Опять? — простонал Валерка, отряхивая домашний сарафан от шишки, которая опять пробила его защиту. — Что-то важное?

Девка пожала плечами.

— Ладно, — решил парень. — Иду. Пусть обождут маленько, мне надо себя в порядок привести.

К кабинету Валерка подошел не торопясь, а вот зайдя, осознал, что можно было и вовсе не приходить.

— И чего вас привело сюда? — спросил он, закрывая за собой дверь. Молодой капитан поставил на стол кружку и откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

Валерка прошел к своему столу и уселся во главе.

— Макар, верно?

— Макар Ефимович для тебя, — кивнул капитан своим мыслям.

— Да ради Бога, — спокойно отозвался парень. — Но я вынуждена повторить свой вопрос: чего дома не сидится? Ты же уволился. Али деньги кончились и решил обратно на службу наняться?

— Не угадала, — капитан усмехнулся. Его голубые глаза на загорелом лице смотрели цепко и нагло, так что версию, что он пропил все деньги и теперь испытывает затруднения, можно было смело отбрасывать.

— Тогда не вижу в твоем присутствии здесь никакого смысла. У меня много дел.

— А я вижу. И твоих дел может стать намного больше. Но я мог бы помочь. Скажем, рублей так за пятьсот.

Валерка расхохотался.

— Лестно. Ты в самом деле думаешь, что у меня есть такие деньги в свободном обороте?

— Не разумею слов твоих, но деньги у тебя есть. Или придется найти. Ты знаешь, что это?

На стол перед Валеркой легла бумажка.

— Что это? — недоуменно спросил он.

— Ты неграмотна? — теперь удивился капитан. — Мне сказывали, что вдова Кобылина разумна, но я знал, что это враки. А вот что ты читать не умеешь, этого я не мог предположить.

— Не переживай, Макарчик, читать я умею. Я спрашивала, что это, а не что здесь написано.

— Это выписка из судового журнала, — наконец ответил капитан. — И если ты впрямь так умна, как о тебе говорят, то легко поймешь, что, обнародовав эти сведения, я лишу тебя всего, а не только пятисот рублей, на которые готов обменять эти сведения.

— Так, погоди, — Валерка поднял руку, прерывая поток красноречия. — Мне надо подумать.

Думать он предпочел, поднявшись и подойдя к окну.

— Значит, на корабле есть судовой журнал, где отмечают всё, куда вы по-настоящему заходили? Верно?!

— Верно, — подтвердил капитан и качнулся на стуле. — И здесь ты можешь видеть, что заходили мы в такие места, где нам не следовало бы быть. Но те места нам принесли немало добра. А значит, были выгодны…

— Грабеж? — предположил парень, присев на подоконник.

— Не без этого. Так что? Сделка?! Ты мне корабль, раз денег нет, я тебе журнал?!

— Корабль дешевле стоит, — из чувства справедливости заметил парень. — Он же уже б/у. Хотя вы, наверное, к нему привыкли. Привязались по-своему?!

— Хороший капитан — продолжение своего корабля, — ответил Макар на то, что понял. — Ну так что? Или я на центральной площади расскажу о делах мужа твоего.

— Тоже под суд пойдешь?

— Я — человек подневольный, чего приказали — то и делал!

— Возможно, суд примет это во внимание. Но, как ты уже сам говорил, ты — не крепостной. А значит, если не виселица, так каменоломни. Ты же благородный? Речь о плахе не идет?!

— До каменоломни я не доеду, — отозвался капитан. — Мои друзья устроят побег. Ты многим поперек горла встала. Многим не нравится, что какая-то пигалица получила такие деньги и такую власть. Так что — пощипать тебя многие готовы.

— Это потом, после падения, — поморщился парень. — Но вначале меня надо уронить. А ты или блефуешь, или у тебя козыри в рукаве. И я всё ещё не понимаю, почему я тебя слушаю, а не позвала своих ребят и не выбила силой, где лежит журнал.

— Если я не вернусь через час, то журнал окажется у царева дознавателя. Вместе с моим письмом, полным самых горячих признаний и раскаяний.

— Я — вдова, — отозвался Валера. — Я душегубств не творила, а за мужа не в ответе, хотя и клялась ему в разном, не помню уже точно в чем.

«Вдова наследует не только нажитое добро, но и долги мужа, — отозвалась Лерка. — Если я верно понимаю, куда он клонит, то по этим его запискам мы должны будем возместить убытки всем, кто пострадал?»

— Ну так возместим эти убытки и всех делов-то? — вслух ответил Валера.

— По миру пойдешь, — отозвался капитан.

«Скорее всего, всё состояние мужа-покойника нажито нечестным путем, отберут в казну, нам еще