— Грядки пропалываю, — ответил парень, вставая и одергивая сарафан (под который сегодня, опасаясь пакостей от учителя, надел штаны).

Вместо ответа, чародей бросил в него шишку. Валерка увернулся. Чародей не спешил, бросил её довольно медленно и перед броском даже покрутил в своей мосластой лапе.

— Я так понимаю, щиты ты не тренировала? — он опять шумно отхлебнул.

— Вы сами сказали, что если можно увернуться, то надо увернуться, — буркнул уличенный в нерадивости парень. Щиты он, конечно, тренировал, но без фанатизма. Он и гимнастику для рук делал по вечерам, и зарядку по утрам, которая теперь занимала почти полчаса, а в сутках времени больше не стало.

— А ты всегда такая послушная, да? — выдохнул ему чародей практически в лицо, для чего наклонился. Помня, что сегодня людей бить нельзя, Валера просто отшатнулся.

Но чародей уже и сам выпрямился, отступая на шаг и внезапно бросил очередную шишку. Которая отскочила от щита. И вторая. И третья. А вот пятая уже пробила брешь в защите, и дальше Валерка рыбкой прыгнул в ближайшие заросли, чтобы прекратить этот обстрел.

«Гад, — всхлипнула Лерка. — Кажется, щеку поцарапал!»

— Фигня война, — буркнул парень себе под нос, проползая под кустом. — Главное манёвры!

А вот с ними как раз и не получилось. Потому что на том же самом месте чародея не оказалось. Когда Валерка дополз до предполагаемого противника, того на прежнем месте не оказалось. Пришлось опять менять место дислокации и заодно щит поправлять.

Игра в зарницу продолжалась еще час и привела к полному поражению Валерки.

— Конец упражнения, — скомандовал чародей и отсалютовал поверженному противнику кружкой, с которой ни капли не расплескалось.

Валерка поднялся с земли, куда его отправил последний удар полена, угодившего под коленку. Начав с шишек, чародей постепенно перешел к более тяжёлым метательным орудиям, впрочем, до откровенной мести не опустился. Оставил россыпь синяков и ссадин и на этом успокоился.

— Иди сюда, залечу, — чародей допил свой кофе и поставил кружку на землю. — Пряник будешь?

Валерка не стал гордо отказывать и подошел.

И пряник взял, заняв рот в основном Лерке, которая только с полным ртом и перестала бубнить, что держаться от этого мутного типа надо подальше. А чародей в самом деле просто залечил пару самых глубоких царапин тут же убрал руки и отодвинулся.

— Иди, объясни Ивану как ставить щит, — скомандовал чародей. — И с ним потренируйся еще.

После чего развернулся и ушел в дом, оставив Валерку с пряником среди раскуроченных грядок.

«И зачем мы только пололи? — спросила Лерка. — Эй, дай откусить!»

Валерка машинально откусил, разглядывая устроенный погром.

— Может, поправить? — он сунул остатки пряника в рот и отряхнул ладошки.

«Он сказал идти учиться!» — с сомнением отозвалась девчонка.

— Вряд ли он с секундомером стоит, — Валерка принялся наводить порядок. — Наверняка уже забыл вообще про нас, как обычно. А мы, если что, еще дома потренируемся!

«Никто не станет в нас бросать бревна, — не согласилась девчонка, но к уборке приступила с неожиданным энтузиазмом. — Вон там еще поправь грядку, и брюкву воткни обратно, может, приживется?

С обучением Ваньки всё оказалось не так просто, как с грядками. Слушал он внимательно и даже прилежно, а вот делать ничего не собирался, и под конец Валерка даже проникся подходом чародея к обучению. Он бы тоже с удовольствием спихнул эту практически невыполнимую задачу на кого-нибудь другого.

— Хорошо, — в очередной раз повторял он, — ты не знаешь, как сложить кирпичную стену, потому что не знаком с понятием «кирпич».

— Истинно так, барыня, ничегошеньки не понятно, — смотрел на него преданными глазами парень.

— Но ты можешь представить перед собой щит?

— Что значит «представить»? — Ванька даже поклонился, отложив вконец замученный чурбачок, из которого должна была родиться ложка, но упорно не рождалась.

— Ну, как будто перед собой щит держишь, но его нет.

— Как это? Не разумею я, — вздохнул Ванька и вновь посмотрел преданными глазами.

— Тьфу, — выдохнул вконец осатаневший Валерка. — Тогда просто в меня шишками покидай. Можешь даже поленья, только без фанатизма.

— Как можно, барыня, а ну как зашибу?!

— Спорим, даже попасть не сможешь?

Вот тут Ванька сразу всё уразумел, поспорил на два яблока и горсть орехов в меду и с разгромным счетом продул. Потому что кидал он в разы слабее чародея, и, даже увлекшись, защиту пробить не смог.

— Яблоки, предположим, у Палыча сворую, — бубнил парень себе под нос, но довольно громко. — А вот орехи где брать?!

— На ярмарке купишь, — ответил Валерка. — Ты же теперь получаешь денег немного. И яблоки тоже там купишь. Воровать — грех!

Ванька поспешно осенил себя крестом, но, кажется, потеря денег перевешивала возможную тяжесть греха. Впрочем, ружей тут пока не было, так что соль в жопу Ваньке не грозила, а бить до смерти за мелкое воровство вроде было не принято.

«Немного порки ему бы не помешало», — мрачно отозвалась девчонка.

Развить свою мысль она не успела, ибо явился чародей.

— Бездельники, — через три минуты ругался он, — дармоеды, только позорите меня, ничего не умеете и учиться не в состоянии, потому как тупые и необучаемые!

Валера выпрямился по швам, замер и уставился чародею в район уха. Этот момент он уже проходил. Прапор в армии любил это «построение на табуретках» с последующим распеканием личного состава. Что слова один в один, что интонации.

— Бестолочи, нерадивые, ленивые, бесполезные огрызки! — за две минуты чародей в своих ругательствах ни разу не повторился, и Валерке даже стало интересно, как долго он может вести свой монолог.

Но тут чародей прервался и в упор уставился на Валерку своими прозрачными глазами:

— Ну? — грозно спросил он. Лерка завыла от страха, и даже самому парню стало как-то нехорошо.

— Так точно, — гаркнул он во всю мощь легких.

— Что? — чародей недоуменно моргнул и напряжение спало.

— Так точно, ваше чародейшество, — послушно повторил парень. — Всё, как вы говорить изволите, так и есть! Мы — нерадивые, бесполезные, лишенные капли талантов огрызки! А можно уточнить, огрызки чего? Ежели яблок, так ладно еще, а ежели брюквы какой, так и вовсе обидно как-то!

— Тьфу, — чародей сплюнул и опять нахмурился, — она еще мне возражать будет! Скажешь, что усердно училась? Дома занималась? Что-то делала?!

— Так точно, — кивнул парень. — Вы совершенно правы, ваше чародейшество!

— Вот ты… — он махнул рукой и развернулся. — Домой проваливайте, чтоб духа вашего тут через три минуты не было. И ежели завтра тоже ничего не выучите, то я не знаю, что с вами сделаю! Но что-то настолько ужасное, что вам это не понравится!

— В терновый куст только