некроманты не вызвали себе почившую подмогу. Вместо надгробных камней торчали высоченные темные стены. Один вход — один выход. Специально строили лабиринт прошлой ночью. Всем заведовал наш неугомонный декан.

Бертран Вульф наскоро объявил правила: заходим командами, решаем магические головоломки и ищем путь на выход. Там магия может оставить нас в привычной компании или, наоборот, подбросить напарника из другой. Считаются очки каждого участника. Все вроде легко, но всегда есть парочку упреждающих «НО».

Лабиринт использует страхи, воспоминания и обиды участников, чтобы сбивать их с толку.

— Какое многообещающее начало, — закатила глаза Тамила. — Прямо как мой бывший.

— В смысле? — не поняла я юмор подруги.

— Концовка невнятная, — рассмеялась она, давая новую пищу для размышлений.

От вопроса, а кто ее бывший, адептку Маверик, и бывшего, разумеется, уберег свисток главы академии Морок. Нам надо было заходить.

Дальше не работали правила, делившие нас по командам. Мы гурьбой рванули в широкому входу, но едва переступая порог, те, кто были впереди, словно исчезали.

— Что за хтонь? — вопрошала я громким голосом.

И, конечно, перенеслась в какую-то отдаленную часть лабиринта.

Осмотрелась на высокие стены. Многие из них были с зеркалами: обычными и не очень. Где-то я видела свое нормальное отражение, а где-то меня вытягивало на два метра, либо скукоживало под карлика.

Зато я была одна. Получается, не каждому участнику конкурса доставался напарник.

Боялась двигаться дальше, но медля, стала свидетелем какого-то магического завихрения. Из портала выскочил… конечно, Эш. Даже не удивлена.

— Боги, где я согрешила? — обращалась к небесным силам и к декану одновременно.

— Ты скорее их задолбала, — отозвался юноша, отойдя на шаг.

Интересно, а перетасовывали нас в каком-то больном алгоритме? Крюджерс горазд на фантазию.

Пока я размышляла об этом, адепт Ходжес пришел в себя и осмотрелся.

— Ты моя пара, — закатил он глаза.

— Давай не будем ударяться в термины, — вспыхнула я. — Ходим рядом и ходим, но каждый сам по себе.

— Отличная идея, Барабашка. Чудно, что услышал ее от тебя.

Ох, кажется, академия Морок не досчитается одного участника. Кто-то сегодня определенно погибнет ввиду обстоятельств, его столкнут в ров, кишащий акулами, подожгут или отравят. И это буду не я.

— Я тебя за собой не звала, — стояла, сильно намекая: «двери наши всегда открыты, и вы выходите».

Жаль, что правила Проклятых игр на этот раз были в пользу Эшварда.

— А я к тебе не стремился, — с отвращением бросил он. — Что будем делать?

— Это лабиринт, надо двигаться. Ты предпочитаешь налево или направо? — без рвения добралась до поворота.

— Мы некроманты, Веймарс, — неистовствовал парень, — мы всегда идем налево.

Да? Я про такое правило не знала. Зато помнила, что во всех привычных лабиринтах надо коснуться стены правой рукой и следовать за ней. Но мы не в привычном, это Морок, нас все хотят запутать.

Мы долго шагали по лабиринту, игнорируя разные отражения, но в какой-то момент Эш остановился.

Я понятия не имела о таких заклинаниях, нас словно перенесло в огромный зал со странными весами и валяющимися кубиками с рунами.

— Вот и первая загадка, — обозначил Эш.

— Загадка, почему нас поставили вместе, — съязвила я.

Если бы мне кто-то сказал, что я проведу день, споря с Ходжесом возле пары магических весов, я бы посмеялась. Или ударила. Зависит от настроения.

Но стоило мне зайти в этот зал — и я поняла, что все пошло по одному месту.

Мы оба приблизились, изучая предмет.

Да, весы. Огромные, древние, с рунами, которые светились, как глаза у преподавателя, когда ты говоришь "я не сделал домашку, потому что на меня напали гарпии".

Над ними — надпись, такая же загадочная: «Истинное равновесие — не в массе, а в смысле. Уравновесь прошлое и настоящее.»

Конечно. Почему бы и нет. Лабиринт решил поиграть в философа. Осталось только, чтобы весы начали читать стихи. На одной чаше уже лежал символ золота. А вторая чаша пребывала пустой.

— Получается, их надо чем-то наполнить, — оглянулась на валяющиеся кубики с их обозначением. — Чего там только не было: воздух, огонь, земля, вода, соль, такое же золото и сердце. — Золотом? — спросила я, глядя на него. — Они не могут друг другу противоречить. Символ совершенства. И гордыни. И, возможно, — не забыла съехидничать, — твоего эго.

Он фыркнул.

— Ну, положи воду, остудись. Ничего же не произошло, ты меня не подставила.

— Хочешь сказать, надо положить сердце? — продолжила гримасничать я, игнорируя обидные намеки. — Потому что ты увидел во мне друга?

Наш диалог давно перескочил обсуждение испытания. Мы выясняли отношения между собой. Тот момент, когда Ходжес воспринял меня как своего врага.

Эш медленно приблизился к кубикам и поднял тот, что обозначал сердце.

— Понятия не имею, кем мы были, но я тебе доверял. Это чего-то стоило.

Я окончательно запуталась.

— Ты серьёзно? После всего? После того как ты даже не дал мне объясниться?

— А надо было? Ты с Кэмпбэллом нашла общий язык.

— Надо было, — вырвалось у меня. — Это ты все заранее решил, сразу причислил к предателям. Тебе ведь нравится быть в роли обиженки. Как удобно, правда? Можно ничего не делать и всех обвинять.

Я лупила по его страданиям, а он молчал. И весы молчали.

Слава богам, если бы те заговорили, я бы кокнулась.

— Ладно, — вздохнула я. — Клади это клятое сердце. Тут все любят тайные смыслы и иронию.

Эш водрузил на вторую чашу кубик и замер. Весы задрожали, а я затаила дыхание. Если мы ошиблись, то этот конкурс для нас закончится.

Но нет.

Символы вспыхнули мягким светом, и в стене открылся проход. С гулом, как будто сама комната вздохнула: ну наконец-то, вы определились.

— Ну вот, — сказала я. — Сердце. Кто бы мог подумать. Следующий шаг — мозг. Хотя, — повернулась к парню и спрятала истинные эмоции, — глядя на тебя, это будет сложнее.

— А может, в следующий раз ты просто будешь говорить правду? — не заржавело за Эшем, и это точно было не про испытание.

— А может, ты сначала научишься слушать, прежде чем делать выводы?

Он не ответил. И я тоже сомкнула губы. Проход звал вперёд. Я переступила порог первой, потому что кто-то должен был. И потому, что, если я ещё хоть минуту постою рядом с ним — либо заплачу, либо стукну юношу. А я не люблю выбор без третьего варианта.

— Ну что, некромант, — бросила через плечо. — Пошли уравновешивать дальше. Может, до конца лабиринта ты и поймёшь, что не всё можно взвесить.

Он пошёл за мной. Конечно, пошёл.

Какое-то время мы молчали, обдумывали, как разобрались с предыдущим испытанием.