перспективу стать частью классной полноценной семьи. Но именно сейчас, когда у меня самой ничего не ладилось в личной жизни, я решила высказаться. Ее слова вспороли многолетние обиды, которые я так усердно таила в глубине души все свои детские и подростковые годы.

– Значит, ты всегда меня винила?

– Мне было всего пять лет. Но я помню, что папа звал тогда тебя… нас с собой.

– Звал. Что правда, то правда. А знаешь, что случилось, когда я хорошенько все обдумала и решила согласиться? – Она сделала паузу, словно предоставляя мне возможность самой ответить на вопрос, хотя было очевидно, что правильный ответ (единственный правильный) знали только мама и папа. – Он попятился назад как рак. Сперва начал говорить о том, что устроится сам, а потом перевезет нас. Позже наплел что-то про то, что у него на канале плохо относятся к женатым парочкам. Мол, если ты готова искать работу в другом месте по всей Москве, то, конечно, приезжай. Он даже помощь не предложил. Тогда-то я все и поняла. Ему не нужна семья. Мы для него помеха. Поэтому быстро дала ему развод.

Ангельский образ отца разлетелся в моей голове разрозненными пикселями. Всю жизнь я винила маму в том, что произошло.

– Ев, если хочешь узнать по-настоящему человека, просто попроси его о помощи в сложный жизненный период. Знаю, Костя зовет тебя бесконечно в Москву, к себе. Но позвони ему прямо сейчас и скажи, что вылетаешь следующим рейсом…

– Уже, мам… – Я поджала губы и опустила глаза.

Мама поняла исход ситуации без слов.

– Я и правда кое-кого встретила, – призналась она, – и наконец поняла: у меня с твоим отцом ничего не получилось не потому, что мы оба были журналистами, а потому, что не любили друг друга по-настоящему. А у вас с Даней есть шанс. Я видела, как он смотрит на тебя… Как внимает каждому твоему слову… Поговори с ним.

– Не верю, что это говоришь мне ты. – Я втянула воздух носом. – Ой, кажется, что-то горит.

– Рулет, точно! – Мама подпрыгнула на месте и побежала на кухню. А я отправилась за ней.

Мама открыла духовку, из которой тут же повалил дым.

– Первый рулет всегда комом, – не удержалась от иронии я.

– Через десять минут должен прийти Марк. – Она, прикусывая нижнюю губу, вытащила из духовки нечто похожее на угли. – Если готова познакомиться, оставайся, – просто предложила мама и с отвращением убрала в сторону противень.

– Я теперь умею готовить меренговый рулет. Где у тебя миксер?

Я была так рада за маму. И за то, что незнакомый мне мужчина сотворил настоящее новогоднее чудо: превратил мою Снежную Королеву в прекрасную улыбчивую женщину.

Как только мы взбили воздушное тесто с цитрусовым ароматом, в дверь позвонили.

– Евочек, открой, пожалуйста, я губы подкрашу.

Евочек. Как же давно мама меня так не называла. Мое сердце подскочило в груди от счастья. Те проблемы, с которыми я пришла в этот дом, будто бы уменьшились в своих масштабах – скукожились и спрятались под стол. Сейчас я хотела одного – в хорошем настроении отпраздновать Рождество с мамой и ее бойфрендом.

Не посмотрев в глазок, я открыла дверь и увидела… Таню Борисову. А прямо за ней стоял Даня.

Глава 37. Даня

Естественно, как назло, Тани в квартире не оказалось. Мы с Люсей кое-как попали в подъезд, а после начали тарабанить в железную дверь и чуть не сожгли звонок от своей настойчивости. После моего звонка из Щегловска Таня, по всей видимости, сразу же смотала удочки и уехала к родителям на дачу, за город.

Я оставил ей кучу голосовых сообщений, но она ответила на них только на следующий день, 4 января.

Таня Б.: «Прости, что не отвечала. Я на даче. Там связь плохая».

Даня: «Хотел с тобой встретиться, поговорить…»

Таня Б.: «Вернусь в город на Рождество. Сходим в наше кафе?»

Даня: «?»

Таня Б.: «В “Шоколад” возле университетской библиотеки…»

Даня: «Хорошо».

Четвертое января по минутам тянулось как череда бесконечных метелей. Казалось, свет и тепло покинули этот мир навсегда. Но уже пятого и шестого января я вышел на работу, приняв на себя обязанности редактора утреннего эфира и ведущего вечернего.

Работа и правда может спасти человека в непростой жизненный период, выделить волшебным сочетанием клавиш «ctrl a» все тревожные мысли в голове и отправить их в «корзину».

А седьмого января, прямо перед моей встречей с Таней, позвонила Люся.

– Дань, срочно тащи за шкирку нашу почитательницу Бродского к Еве. Первая женщина на Земле собралась переводиться в Москву.

Нет. Только не это.

– Черт.

– Если ты про Бориску решил вспомнить, то я тебе скажу, что эта скотина послала меня на три буквы, когда я попросила его сдать Танечку. Может, они друг с другом переспали? А теперь прикрывают свои пятые точки, сваливая все подобострастные грехи на тебя?

– Он бы тогда за Евой не таскался. Слушай, я договорился встретиться с Таней в кофейне рядом с универом…

– Блин, я со Светкой и Марией согласилась уже на каток сходить. Но могу все отменить…

– Нет. Не надо. Я сам справлюсь. Не забудь скинуть мне ссылку на чат, где Таня сливает готовые билеты. Но думаю, она сознается и без предъявления доказательств.

– Она хитрее, чем ты думаешь. Держи меня в курсе. И да, если что, Ева у Снежной Королевы. Адрес ты знаешь.

В нашем общежитии практически никого не осталось. Я ночевал все эти дни в комнате один. В здании было тихо, будто в склепе. Дежурные по этажу перед отъездом на январские каникулы украсили стены общего коридора серебристой мишурой и самодельными плакатами, на которых были написаны новогодние стихотворения и красовались праздничные рисунки. В конце коридора – прямо у лестницы – стояла искусственная елка. На нее мы скидывались всем этажом, еще в октябре. Игрушки для полутораметровой елки собирались с миру по нитке – а точнее, с жителей каждой комнаты. С ноября студенты таскали различные фигурки и шары на нитках к главной по этажу. Что на этих пластиковых ветках только не висело: советские хрустальные зайчики и снеговики с облупленными носами, стеклянные перламутровые сосульки и шары с отколотыми краями. Но наша самодельная елка, к слову, выглядела в разы красивее, чем идеальное двухметровое дерево, увешанное синими однотонными шарами, в главном холле университета.

Я хотел незаметно прошмыгнуть мимо коменды Ульяны Сергеевны. Но рядом с ней и комар незамеченным не пролетит.

– Левченко, куда поскакал?