– …наша Танечка продает через закрытую группу в «Телеге» билеты по матанализу, который никто никогда не может нормально сдать с первого раза.

– Да ну… – вырвалось у меня.

– Вот тебе и «да ну», – передразнила меня она. – Ему дали ее номер. Я ошалела, когда циферки знакомые увидела и фейс Бродского в иконке контакта, – хихикнула она, а потом серьезным тоном продолжила излагать: – На ее телефон нужно отправить кодовое слово. Борисова скидывает номер карты, а после оплаты пушит ссылку на канал.

– И никто их не накрыл?

– В том-то и дело, что преподавателю семьдесят с лишним лет. Он лекции до сих пор от руки пишет. А единственная ассоциация, которая может у него возникнуть со словом «телеграм», – это телеграфная связь.

Я не мог поверить в услышанное… Таня Борисова – тихая девушка, не вылезающая из литературных миров, – продает билеты по матанализу…

– Ты предлагаешь мне шантажировать ее этой информацией?

– Можешь, конечно, сидеть дальше и ничего не делать. В носу, вон, кофейной трубочкой поковыряйся. – Она протянула мне черную трубочку, скривив губы в недовольной гримасе, а затем откусила кусочек от моего печенья.

– Я сперва попробую еще раз поговорить с ней. Оставлю эту информацию на крайний случай. – Я пододвинул свой стакан с кофе ближе к Люсе. Пусть уж и его допивает.

– Спорим на косарь, что она не сознается без джокера в рукаве?

Я сразу же вспомнил нашу карточную игру с Евой в Щегловске. Тогда мы только-только начали сближаться. А сейчас, спустя каких-то пару дней, ведем себя так, будто никогда больше не подойдем друг к другу на пушечный выстрел. Точнее, Ева никогда не подойдет.

Да, Люся права. Я должен вернуть ее, хоть и таким грязным способом. Первое негласное правило хорошего репортера: цель оправдывает средства. В особенности на поле игры с теми людьми, которые изначально сеяли в массы ложь.

– Ты со мной?

Люся сделала глоток из моего стакана и поморщилась:

– Сомнительная затея вести дела с человеком, который разбавляет кофе молоком. Но ради Первой женщины на Земле я готова на все. Поехали!

Глава 36. Ева

К моему все еще величайшему удивлению, мама оказалась на Рождество дома. Она предложила приехать к ней в гости и поговорить уже там.

– Непривычно видеть тебя в праздничные дни дома, – сказала я, проходя в гостиную. Дома пахло свежей выпечкой, и это удивило меня еще больше. Мама никогда не готовила ничего сложнее запеченной куриной грудки с овощами.

– Журналисты – тоже люди и должны отдыхать. – Мама сияла так, словно получила премию «Лучший телеведущий года». Получается, она не считала себя человеком все предыдущие годы, что провела на работе без выходных?

Я обратила внимание на обычно пустующий журнальный столик, который сегодня был заставлен разными закусками и напитками.

– Это доставка из ресторана?

– Ев. – Мама от возмущения закатила глаза. И только тогда я поняла, что мою мать не украли инопланетяне, подменив ее какой-то другой женщиной. – По-твоему, я не умею готовить?

– Я, конечно, подозревала где-то в глубине души, что ты кулинарный гений, но ты так тщательно это скрывала долгие годы, что теперь я не могу поверить своим глазам.

– Шуточки в духе Дани твоего, – с улыбкой и совсем без злости ответила мама.

Я и правда не узнавала ее. Моя Снежная Королева обычно держала каменное выражение лица даже с самыми близкими людьми и редко над чем-то смеялась. Что с ней происходит? Где моя строгая, вечно недовольная всем происходящим мама?

– Как раз о нем…

И я без предисловий вывалила на маму все, что произошло за последние дни. Она внимательно слушала, не перебивая, и лишь изредка подносила к губам вишневый пунш.

– Только не говори, пожалуйста: «Ева, я же предупреждала». Просто скажи, что мне теперь делать, – произнесла в самом конце откровенного рассказа я и, нервно крутя в руках пустой бокал, подошла к окну. Я тут же замерла. Но не только от того, что увидела на подоконнике гирлянду. На меня с полароидной фотографии смотрели мама и…

– Во-первых, молодец, что послала лесом Бориса. Он мне никогда не нравился. А во-вторых, не думала, конечно, что скажу тебе такое…

– Мам… а это кто? – Я взяла в руки квадратную фотографию, в самом низу которой, на белой рамке, было выведено ровным почерком моей Снежной Королевы: «31 декабря». Без указания конкретного года. Но что-то мне подсказывало, что это был свежий снимок… На нем мама, с широчайшей улыбкой на лице, обнимала какого-то высокого мужчину с темными волосами. А он обнимал ее в ответ. Вот с кем она праздновала Новый год, когда я позвонила ей тогда…

Мама комично, как испуганная птица, замерла с пуншем в руке.

– Коллега. – Она пожала плечами и быстро поставила бокал на низкий журнальный столик.

– А гирлянда у нас откуда? Ты же ненавидишь Новый год…

– Во-первых, не ненавижу. А во-вторых… мы говорили совсем о другом. Я считаю, – мама как-то слишком оживилась и начала одну за другой класть в рот зеленые оливки, – тебе надо нормально поговорить с Даней… Да, помню, я как-то тебе сказала, что не стоит строить отношения с человеком нашей профессии, но сейчас…

Она продолжала тараторить, прямо как Светка, когда спешила поделиться очередной порцией сплетен. Но я понимала, что мама никогда так не делает. И сейчас она просто-напросто пытается сместить фокус разговора с себя, а точнее – с того мужчины, который обнимал ее на фото.

– Подожди. – Я вытянула вперед ладонь, словно хотела остановить надвигающийся на меня автомобиль. – Ты с кем-то встречаешься?

Пазл сложился в моей голове. Мама влюбилась. Впервые за долгие годы она в кого-то влюбилась. Именно поэтому изменился не только тон ее сообщений, но и голоса. А та ее эсэмэска, отправленная мне в ночи… Она явно тогда была не одна!

Мама, проигнорировав мой вопрос, продолжала без остановки загружать закуски в свой рот.

– Мам, ты можешь сказать, мне не пять лет. К тому же папа женился.

Мама поперхнулась очередной оливкой и начала громко кашлять.

– Твой отец не создан для брака, – прокашлявшись, наконец сказала она и осушила в несколько глотков вишневый пунш.

– Возможно, все было бы иначе, если бы ты согласилась сразу уехать с ним. – Я выпалила это так быстро, что не сразу осознала смысл сказанных вслух слов.

Я никогда не упрекала маму в том, что она выбрала карьеру на местном канале, а не папу и