защиты, как когда-то и я. Здесь были мои родители и Зоя с малышкой. Внутри меня боролись две силы: разум, подсказывающий оставаться в укрытии, и сердце, кричащее о необходимости выйти и остановить это безумие.

И все же я должна выйти. Я должна всех спасти.

Как только я сделала шаг вперед, почувствовала, как меня кто-то схватил за руку.

— Куда ты собралась, мышка? — услышала я знакомый голос возле уха. — Жить надоело?

Я посмотрела на Руслана. Его глаза были полны тревоги и упрямства.

— Руслан, отпусти, — прошептала я, всеми силами пытаясь сохранять спокойствие. Его хватка была сильной, но не агрессивной.

— Мышка, не делай глупостей, — настойчиво продолжал он, сжимая мою руку крепче. — Это не твоя вина. Ты не должна брать на себя всю ответственность.

— Но я не смогу просто смотреть, как они уничтожат Логово! — ответила я, чувствуя, как в груди закипает горячая волна протеста. — Посмотри на этих людей. Они доверили нам свои жизни.

— Ты не должна, — сказал он тихо, но настойчиво. — Мы найдем другой способ.

Я перевела взгляд на Дэна. Его терпение быстро иссякало. Он был здесь ради мести, и ничто не могло его остановить.

— Просто отдайте нам эту девчонку, и не погибнет никто, — сказал он.

— Это последнее предупреждение, — в голосе Германа звенела сталь. — Либо вы уходите сейчас, либо вам придется столкнуться с последствиями. Мы не боимся ни вашего гнева, ни ваших угроз.

Главарь снова вышел на передний план. Положив руку Дэну на плечо, он сказал:

— Как видите, у моего друга мало терпения. Но у меня его больше. Я даю вам три дня на размышление. Потом мы придем. И тогда не примем отказа, имейте в виду.

Угрозы Дэна повисли жутким грузом над поселением, и я понимала, что все мы оказались на краю пропасти. Из-за меня.

Проводив бандитов взглядом, Герман резко развернулся и ушел.

Я осталась стоять на месте, пытаясь осознать происходящее. Сердце все еще колотилось — адреналин продолжал течь по венам, хотя опасность временно отступила. Три дня — так много и так мало одновременно. Какую-то часть меня успокаивала мысль об отсрочке, но разум понимал, что это всего лишь временная передышка перед неизбежным.

Руслан по-прежнему не отпускал мою руку, но я чувствовала, как его напряжение понемногу спадало. Он хотел защитить меня, даже если это означало сопротивление моему выбору.

— Мы должны что-то предпринять, — наконец заговорила я, поворачиваясь к нему.

Руслан кивнул, но в его глазах все еще читалась тревога.

— У нас есть время, чтобы придумать план, — сказал он, отпуская мою руку, но оставаясь рядом.

— Надо собрать Совет. Я пойду к Герману.

— Оставь его. По крайней мере, сейчас. Дай ему время остыть, — добавил Руслан, поглаживая мою спину. — Он должен обдумать услышанное. Мы все должны.

Медленно оглядев тех, кто еще оставался в округе, я заметила, как некоторые жители Логова поглядывают в мою сторону. Я чувствовала, что вокруг меня сгущается тьма, сотканная из недоверия и возможного предательства. Все эти люди, с которыми я когда-то делила радости и горести, отдалялись. Весь мой мир трещал по швам, но я знала, что не могу позволить страху сломать меня.

Я отвернулась от взглядов, которые давили на меня со всех сторон, и понимала, что мой уход может стать единственным способом спасти Логово от разрушения. Внутренний голос повторял, что это мой долг, но я знала, что это решение нелегко принять. Ответственность за жизни всех вокруг, за тех, кто доверился нам, давила неумолимо.

— Хочу, чтобы ты не рисковала, мышка, — сказал Руслан, возможно, уловив мою внутреннюю борьбу. — Не делай глупостей.

Я машинально кивнула, хотя в моей голове уже родился план.

Глава 22

С тяжелым сердцем я отправилась в больницу. Когда я вошла, меня встретил запах лекарств, а в коридорах царила тишина. Я нашла Карину в комнате отдыха. Она сидела у окна и что-то усердно записывала в блокнот. Увидев меня, она подняла голову и посмотрела на меня с удивлением и тревогой.

— Что-то случилось? — спросила она, сразу почувствовав мое напряжение. Я попробовала натянуть на лицо улыбку, но она далась мне нелегко.

— Да, но сейчас не об этом, — попыталась бодро ответить я. — Как Илья?

Карина нахмурилась:

— Должен идти на поправку, но этого не происходит. Сейчас он спит. Ты хотела поговорить?

— Да, но это подождет.

Я пригляделась к Карине, замечая темные круги под ее глазами. Помимо Ильи в больницу поступали новые пациенты, раненные во время походов, и Карина не успевала уделять внимание себе. Она работала практически без сна и отдыха, словно стараясь заглушить тревогу действием. Я заметила, как ее пальцы дрожат, когда она убирала блокнот в карман халата.

— Карина, ты совсем измучена, — сказала я, тихо садясь напротив. — Тебе тоже нужен отдых.

— Я знаю, — ответила она, глядя на меня с благодарностью. — Но сейчас на это нет времени. Каждый пациент важен, а их так много…

— Почему вы не наймете еще людей себе в помощь?

— Папа говорит, что пока в этом нет необходимости.

Хотелось обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но слова застряли в горле. Вместо этого я взяла ее за руку и сжала, стараясь передать поддержку хотя бы таким образом. Карина ответила легким сжатием, и это маленькое проявление человеческого тепла, казалось, немного успокаивало нас обеих.

— Мы справимся, — наконец, прошептала я, надеясь, что мои слова обретут смысл в ближайшем будущем. Карина кивнула, но ее глаза оставались полными усталости и заботы. — Спасибо за все, что ты делаешь.

Она удивленно подняла брови, но не успела ничего сказать, как в дверь постучали и заглянул Матвей Андреевич. Его лицо было закрытым, сосредоточенным, словно он нес вес множества обременительных тайн. Он обменялся с Кариной мимолетным взглядом, затем повернулся ко мне.

— Ты должна быть готова к худшему. Илья с трудом справляется, и шансов на улучшение мало, — сказал он будничным тоном. Просто факты, от которых внутри у меня все сжалось.

Не хотелось верить, что все обернется столь плачевно. Будто кто-то решил отнять появившуюся надежду, оставив лишь тяжелое чувство безысходности. Илья только вернулся в мою жизнь, и я не могла представить, что снова потеряю его. Мысли вихрем пронеслись в моей голове, заставляя сердце сжиматься от беспомощности. Разве мы не заслужили немного счастья после всего, через что прошли? Воспоминания о прошлых днях и невоплощенные мечты заполнили сознание, но я старалась удержать себя в реальности, чтобы не погрузиться в отчаяние.

— Что с ним?

Я не узнала собственный голос