— Все осложнилось вчера вечером, — в его голосе сквозили нотки усталости и отчаяния, которые он тщетно пытался скрыть. — Жизненные показатели резко ухудшились. Без необходимой аппаратуры сложно сказать, что именно на это повлияло. Я сделал все, что мог, но…

— Я должна его навестить.

Матвей Андреевич немного поразмышлял и наконец ответил:

— Хорошо. Он сейчас спит, но можешь зайти. Только постарайся не слишком его тревожить. Ему нужен покой.

Я встала и, стараясь не выдать своего волнения, направилась в палату Ильи. Каждый шаг давался с трудом, словно тяжесть от сказанных слов навалилась на плечи.

Лежа на больничной койке, Илья казался таким уязвимым и маленьким, будто весь мир сжался до размеров этой комнаты. Кожа была посеревшей с синим отливом. Я села рядом, чувствуя, как горло сдавило от подступающей тревоги. Проведя рукой по его лбу, ощущая его холодную кожу, я вспомнила все моменты, которые мы пережили вместе: знакомство в магазине; время, проведенное в Зоином доме; воинскую часть; единственную ночь любви. Сейчас все это казалось далеким и нереальным.

Я сидела рядом, держа его холодную руку в своей. Сердце медленно успокаивалось в ритме его ровного дыхания. Я не знала, чувствовал ли он мое присутствие, но надеялась, что это как-то поможет ему найти силы для борьбы. Я изучала его лицо, запоминая каждый контур, каждую линию, скрытую в играх теней. Страх потерять его с каждой секундой становился более реальным и ощутимым. Мне оставалось лишь надеяться и верить, что это всего лишь плохая глава в книге нашей жизни, и впереди нас ждет более светлое будущее.

За окном медленно сгущались сумерки, окутывая больничную палату мягким полумраком. Вдруг Илья, чуть заметно дрогнув, приоткрыл глаза. Взгляд его был затуманенным, но он сразу узнал меня и попытался улыбнуться. На мгновение мое сердце забилось быстрее, наполняясь надеждой.

— Ты здесь, — прохрипел он едва слышно.

— Я с тобой, — прошептала я, чувствуя, что голос предательски срывается.

Илья тихо выдохнул и немного расслабился. Я взяла его за руку и нежно погладила.

— Я… думал… что больше не увижу тебя, — произнес он с трудом. Его голос был едва различимым шепотом. Я ощутила, как внутри все перевернулось, и слезы невольно подступили к глазам. Но я сдержала их.

— И не надейся, — улыбнулась я, стараясь добавить в голос как можно больше уверенности.

— Я… должен тебе кое-что сказать. — Илья закашлялся. Я сжала его холодную руку чуть крепче, подбадривая и молча поддерживая. — Я знаю, где Маратовна.

Я замерла, ожидая услышать от него все, что угодно, только не это. Илья закрыл глаза на мгновение, казалось, собирая остатки сил на следующие слова.

— Маратовна… она живет на окраине Северодольска, — выдохнул он с усилием.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав имя Маратовны. Моя голова начала лихорадочно обдумывать слова Ильи. Северодольск. Тот самый город, где проходил карнавальный бал мертвецов. Мы совсем недавно были там, а я даже не подозревала, что там живет директор.

— Ты уверен? — спросила я осторожно, не сводя взгляда с его лица.

— Да.

Илья с трудом дышал, и я видела, как каждый его вдох давался ему с огромным усилием.

— Как ее найти?

Илья собрал все силы, чтобы продолжить. Я заметила, как его брови слегка нахмурились, отражая напряжение и усилие, с которым он пытался говорить.

— На окраине… у реки… старый дом с зелеными ставнями. Она там.

— Спасибо за информацию, — сказала я. — Мы обязательно ее найдем.

— Варя… Я… — начал Илья, но запнулся, будто подбирая слова.

— Ничего не говори, — перебила я. — Тебе нужно отдыхать.

— Я должен… То, что было между нами тогда… Это все по-настоящему. Я люблю тебя. Всегда любил…

Я сжала его руку крепче, почувствовав, как слезы снова подступили к глазам, и я уже была не в силах их сдерживать.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, не чувствуя этого.

Илья закрыл глаза, и его дыхание стало чуть ровнее. Он уснул. Я тихо сидела рядом, стараясь не думать о том, что может случиться завтра.

Спустя некоторое время дверь бесшумно приоткрылась, и на пороге появилась Карина. Она взглянула на нас с мягкой улыбкой.

— Я заварила чай.

Я взглянула на Илью и, привстав, нежно поцеловала его в губы. Они были холодными.

Мы с Кариной сидели в комнате отдыха, потягивая ароматный чай. Вокруг царила тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов. Комната была скромно обставлена: старые кресла, несколько книг на полках и окно с видом на унылый двор, окутанный серым туманом. Теплый напиток немного успокаивал нервы после тяжелого дня, который, казалось, никогда не закончится.

Неожиданно раздался странный стук в дверь. Тихий, нерешительный. Мы с Кариной обменялись тревожными взглядами.

— Наверное, папа, — предположила Карина. — Хотя, он не стал бы стучать.

Стук повторился, немного настойчивее.

— Я открою, — сказала я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все сжалось от необъяснимой тревоги.

На пороге стоял Илья. Его лицо было посиневшим и исказилось от муки, а из правого глаза торчала шариковая ручка. Кровь стекала тонкой струйкой по впалой щеке, капая на обнаженную грудь, и картина эта выглядела шокирующе. Илья не двигался, лишь смотрел на меня единственным глазом, полным муки.

— Помогите… мне… больно, — едва слышно прошептал он.

Я ахнула и машинально захлопнула дверь. Карина побледнела и вскочила на ноги. Мы обе замерли в растерянности. Ситуация требовала быстрого решения, но страх парализовал. Собравшись с духом, я снова открыла дверь. Илья все еще стоял, опираясь на косяк, его дыхание стало еще более прерывистым.

Внезапно Илья рухнул на пол и стал биться лицом о кафель словно одержимый, загоняя ручку глубже. Отбросив сомнения и страх, я бросилась к нему, пытаясь удержать его голову, но он продолжал биться словно в трансе.

— Илья, — громко позвала, я. — Илья, прекрати. Мы поможем тебе!

Но он не реагировал на мои слова. Внезапно он замер и посмотрел на меня с таким выражением, будто искал в моих глазах ответ на вопрос, который не мог произнести.

— Уйди от него! — закричала бледная Карина. — Вдруг он тебя укусит!

Но я ее не слушала. Села на пол и положила голову Ильи на свои колени. Он смотрел на меня с такой болью, словно искал утешения. Сердце защемило от жалости.

— Позови Матвея Андреевича и кого-нибудь из мужчин, — попросила я Карину.

Когда она скрылась, я осталась сидеть на полу, стараясь удержать Илью в покое и не дать ему навредить себе еще больше. Его тело легонько тряслось, но он уже не пытался вырваться или причинить себе вред.