голове. Пусть звуки займут пространство, а там, глядишь, и до очередной призрачной расчлененки рукой подать. Да, в конкурсе на худшие каламбуры у него были все шансы…

Снова нетерпеливый тычок в бок. Интересно получается: дома смог, а здесь и сейчас словно подсознательно пытается за что угодно уцепиться, лишь бы не столкнуться нос к носу с теми, к кому пришел. Выходило нелогичненько и очень по-диминому, но богатырь подловил себя на этой мысли и позволил ей просто быть, застыть в сознании как стрекозе в янтаре, пока он пытался расслышать остальное. Далеко за окном ухало. С мерзким скрежетом вслед за незваными гостями поворачивались чудо-черепа, порой донося треск веселого пионерского костерка и чей-то обиженный полувой-полулай. Шумели деревья, правда, не столько листвой, сколько стволами, изредка завывал заблудившийся на втором этаже ветер, на грани слышимости, но безостановочно крестился Лохматыч, чуть шипело волшебное пламя в люстре и спокойно дышал сам ДТП. Звуки вливались в его голову стройным потоком, растекались меж ушей, вытесняя мысли и заглушая панику, а чуйка, словно не зная, на что обратить свой взор, плавно затухала под их монолитностью. Дождавшись, когда в голове поселится весь окружающий мир, Дима открыл глаза. Ничего и никого. Покосился вниз, на свои руки, затем медленно обвел взглядом комнату – пусто. Заметив заинтересованное лицо Лолы, наигранно хмыкнул:

– Кажется, на фан-встречу никто не пришел.

И тут же осознал свою ошибку. Да, комната выглядела пустой – словно оптическая иллюзия, не привлекающая внимания, пока не начнешь всматриваться. Но из-за полупрозрачности напарницы Дима заметил странное пятно на стене за ее спиной, похожее на застывшую в «Крике» Мунка фигуру, из-за него – соседа, такое же лишенное глаз изображение, но чуть левее, и, медленно поворачивая голову, постепенно «заселил» все пустовавшее ранее пространство вокруг подобными тенями словно кильками в консервах. Сглотнул. Мужчины и женщины, неуловимо-безликие и стопроцентно безглазые, чуть разные и все равно одинаковые, всюду, от пола до потолка, словно в кошмарной игре «Сосчитай их всех».

Спящая Красавица, почувствовав беспокойство своего богатыря, заозиралась.

– Они… тут, – снова сглотнув, объяснил ДТП. – Возможно, всегда были тут. Смотрят на нас. Что дальше?

И комната зашевелилась. Тени, минутой ранее способные сойти за годовые кольца на доске или причудливую игру света на ткани, поползли, закружились и знакомо зашептались. Да, Дима узнал этот шепот, хоть и не верил уже, что когда-то его слышал.

– Назовименяназовименяназовименяназовименя…

Безумно захотелось спрятаться, заорать и позвать на помощь кого-нибудь сильнее, умнее и старше. Но Тишин вырос, а в Лесу неоткуда взяться взрослым, которые придут и спасут. Он сам для себя теперь взрослый. Сколь бы ни было страшно, нужно не бояться, а думать. Они не опасны – Лола не притащила бы его в опасность. Чего хотят эти штуки? И как это понять?

Собрав волю в кулак, ДТП подавил сильнейшее желание зажмуриться и через силу всмотрелся в бледные лица с провалами-глазницами. Они мельтешили, словно муравьи на сахаре, и тогда богатырь попытался сделать то, чего от него постоянно хотели последние сутки: прислушался.

– НазовименяназовименяназовименяТИназовименяназовименяназовименяШЕназовименяназовименяназовименяВЫназовименяназовименяназовименяПУназовименяназовименяназовименяГАназовименяназовименяназовименяЕназовименяназовименяназовименяТЕназовименяназовименяназовименяМАЛЬназовименяназовименяназовименяЧИназовименяназовименяназовименяКАназовименяназовименяназовименя…

Он попытался ухватиться за пробивавшийся сквозь шепот диссонанс, настроиться на него, словно на метроном, и среди десятков, а то и сотен беспорядочно сменявших друг друга фигур сконцентрировался на одной, похожей на женскую. Неуловимо знакомую женскую.

Дима ткнул пальцем.

– Ты. Я тебя знаю, видел в воспоминании Лолы. Звездочка, да?

Вихрь замер, шепот остановился, а бледная тень, одновременно похожая и не похожая на узор на ковре, приблизилась. Бездонные провалы на лице сменились вполне человеческими глазами, и мгновение спустя перед ним завис призрак высокой длинноволосой женщины в свободной мужской одежде. Не ошибся.

В голове мягко зашелестело:

– Даша. Даша Плотникова, позывной «Звезда». Работала в паре с Радиком, позывной «Коряга».

– Это мой дед. Приемный.

– Знаю, – кивнула та. – Рада. Что ты здесь, что он жив. Всему.

Спящая Красавица пытливо всматривалась туда же, куда и он, но, кажется, безуспешно. Удивительно, конечно: она-то по природе к ним явно ближе, чем Димка, но ни видеть, ни слышать так и не может. Сглотнув, ДТП решился быть взрослым до конца и задал призрачной собеседнице прямой вопрос:

– И зачем я понадобился Непроснувшимся?

Матриарх женского прайда вампиров достаточно любила купаться в свете своего величия, чтобы всеми силами приучать окружающих оный ценить и не беспокоить ее без должных на то причин. Но то ли вокруг собрались сплошь идиоты, то ли памятью подопечные пытались соперничать с золотыми рыбками, но вломились все четыре помощницы-телохранительницы беспорядочной гурьбой – и затрещали тоже без малейших признаков почтения:

– Марина Ивановна, вы офигеете!

И вот с этим приходится работать. Почему, ну почему у братца на фирме все по струночке ходят, вздохнуть не к месту боятся, а ее прайд даже о банальном стуке вспоминает с пятого на десятое? Матриарх уже хотела было отчитать сотрудниц, как взгляд зацепился за кусочек белого картона на груди одной из них, и гнев моментально смыло удивлением.

– Виссариона? Серьезно? Ты ж всю жизнь Викой была.

– У нас ведь несколько Вик, – потупилась та. – Вы упоминали, что путаетесь, вот и решила немного выделиться – для вашего же удобства.

Против воли взгляд Марины Ивановны упал на жилет второй.

– И давно ты Матильда?

– Со вчера, – охотно пояснила бывшая Маша. – Мы с девочками решили, мол, крупица разнообразия никому не повредит, да? Тем более в нашем бизнесе креативный нейминг вроде как залог успеха и запоминаемости…

– Вы что, на русалок насмотрелись? – продолжала возмущаться матриарх, у которой Эльзы, Венеры и Жанны уже сидели в печенках. – Это жабрастые пусть хоть Антуанеттами обзываются, а у нас всю дорогу нормальные, человеческие имена были, и я не позволю…

Заметив, как Аня быстро прикрыла грудь рукой, Марина Ивановна смолкла и уверенно ту сдвинула. С бейджа на матриарха смотрело выведенное аккуратной рукой «Антуанетта».

В кабинете повисла неловкая пауза, и первая телохранительница поспешила отвлечь внимание руководительницы.

– Вы абсолютно правы, мы слишком много времени следили за русалками – и поверьте, оно того стоило. Но сперва лучше сядьте.

Ощущая себя единственной обладательницей имени короче семи букв, матриарх с подозрением присела на край стола и выжидательно уставилась на помощниц. Троица переглянулась и отступила на шаг, естественным образом выдвинув вперед четвертую. Алька, нынче решившая, что она Альмудена, протянула той пачку фотографий:

– Сделаны этой ночью и утром. Простите, что не сразу доложили, – сперва решили проверить. А проверив, еще раз проверить и перепроверить. Выглядит… слишком паршиво.

Медленно перебирая стопку, Марина Ивановна сухо оценила:

– Понимаю. Прощаю. Вы молодцы. А эти паскуды… –