По комнате ходила пожилая сбитая женщина и раскладывала из только что доставленных пакетов вещи. Коробки с туфлями, платья, бельё, какие-то аксессуары.

Она смотрела на меня неодобрительно. Ждала, что всем этим я буду заниматься сама, и тяжело вздыхала, пытаясь привлечь моё внимание. Но мне это было совершенно безразлично, потому что эти вещи, такие дорогие и красивые, казались мне цепями, очередными оковами, которые Виктор набрасывал на меня одну за другой.​

Мне было неинтересно даже смотреть на них. Просто плевать. Я продолжала сидеть у окна, обхватив колени руками, пытаясь собрать себя по кусочкам. Завтра будет мой девичник, и если уж мне разрешено напиться, то, пожалуй, я так и сделаю. Выпью пару бокалов алкоголя, оплакивая свою закончившуюся так быстро любовь и свободу. Понимала, что алкоголь не решит проблем, а только на время притупит боль.​

— Вам совершенно неинтересно, что господин приготовил для вас такие шикарные наряды? — не выдержала она наконец. Это была горничная, которая мне не нравилась с первого дня, потому что женщина совала свой нос абсолютно во всё, а ещё контролировала моё питание. Даже если я что-то не доедала совсем маленько, она тут же грозилась рассказать всё Виктору, и это было отвратительно. Унизительно, будто я была ребёнком, за которым нужен присмотр.​

— Вам нравится? — спросила у нее, не поворачивая головы.​

— Конечно! — воскликнула она с каким-то показным восторгом. — Это вы, молодые, нос от всего воротите, а платья ведь и правда прекрасные! В наше время вот такого и не было.​

Я повернулась и посмотрела на неё, и, должно быть, в моём взгляде было что-то такое, что заставило её замолчать. Она сразу же сжала в руках вешалку с очередным блестящим платьем, таким крошечным, что казалось, оно больше открывает, чем скрывает, и я, не сдерживаясь, сказала:

— Ну так надевайте его и занимайтесь своим делом, раз вам так нравится.​

Её лицо покраснело, и она резко повесила платье в шкаф и вышла из спальни, хлопнув дверью, а я повалилась на спину, раскинув руки в разные стороны, и посмотрела на потолок, и он казался таким высоким, недостижимым, будто я лежала на дне глубокого колодца, из которого не было выхода.​ Но если задуматься, то так оно и было.

Завтра будет очередной виток этого ада. Внутри всё сжалось от предчувствия новых унижений.​

Перевернувшись на бок, я схватила за спиной край покрывала, что было на кровати, и дёрнула на себя, накрываясь.

Сил переодеваться не было. Смывать косметику, распускать причёску… Плевать, пусть всё остаётся как есть.​

Если он думает, что я буду для него прихорашиваться, носить те вещи, которые он мне выберет, то он ошибается. У него есть один-единственный рычаг давления на меня, но он не будет вечным. Рано или поздно я найду способ вырваться.​

ГЛАВА 32. Клуб

Всё, что я поняла, находясь в клубе, это то, что клубы определённо не моё. Эта мысль билась в голове в такт музыке, которая долбила по ушам со страшной силой. Мне хотелось зажать их руками и выбежать отсюда куда глаза глядят, но я не могла.

Виктор, как и обещал, нанял девушек для компании, вот только они определённо были заинтересованы в чём-то другом, а не во мне.

Сейчас я наблюдала как они просто сбились в кучку у соседнего дивана и изображали бурную деятельность. Смеялись над чем-то, делали селфи, а я сидела в стороне и пила шампанское, медленно, маленькими глотками. На еду даже смотреть не хотелось.

Я думала, что хотя бы один вечер, проведённый вдали от этого чудовища, будет сносным. Терпимым. Но он привёз меня в этот клуб и уже на выходе из машины я получила предупреждение о том, что если я хотя бы помыслю о побеге, он поймает меня, и последствия мне не понравятся.

Я верила, потому что видела этот холодный блеск в его глазах который говорил, что он не шутит. Его постоянные угрозы стояли поперек горла как кость.

В клуб зашла вся охрана из его дома, и мужчины были переодеты в обычную одежду, джинсы, рубашки, куртки, но они тут естественно были не ради веселья. Я видела, как они расставлены по периметру зала, у входа, у бара, у запасного выхода. Они просто следили, чтобы я не сбежала, и это было унизительно.​

Ну а как по-другому? Он вырядил меня в чёртово платье с огромными вырезами на бёдрах, что я боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не показать слишком много, и выставил в клубе, где в основном вся золотая молодёжь тусуется.

Мне уже принесли три коктейля с приглашением присоединиться к компании, а кто-то даже прислал бутылку шампанского с запиской, где крупным размашистым почерком было написано приглашение составить компанию.

Девушки в этот момент смотрели на меня как-то странно, с каким-то нездоровым любопытством, смешанным с завистью. Но ни слова не сказали, только дальше отсели и начали что-то обсуждать своё, шушукаться, бросая на меня косые взгляды.​

Это, наверное, тот самый девичник, который занимает первое место в топе самых шикарных. С конца списка. Эта мысль была настолько абсурдной, что я чуть не рассмеялась, но смех застрял в горле, потому что на самом деле было не смешно, а грустно и тоскливо.​

Музыка долбила в уши со страшной силой, басы вибрировали в груди, огни мигали, слепили глаза. Я чувствовала, как веки слипаются от усталости, ведь спала я плохо, урывками, и сейчас просто мечтала, чтобы этот день наконец закончился. Чтобы можно было вернуться в свою комнату, запереться там и хотя бы на несколько часов забыть обо всём.​

Ещё меня грызло то, что я обнаружила, как горничная роется в моих вещах, и это было сегодня вечером, когда я вернулась за сумочкой и застала её с руками в моём комоде.

Она даже не стала оправдываться, просто сказала, что проверяет, всё ли на месте, но я видела этот быстрый испуганный взгляд, и поняла, что она искала что-то конкретное.

Из-за чего сегодня в страхе за компромат на отца я перепрятала его, засунув документы за шкаф в дальнем углу комнаты. Держать при себе было бы разумнее, но тут такую пачку документов не спрячешь. Просто некуда её засунуть под одежду, а в эту сумочку, крошечную, я бы и помаду не рискнула положить.

В такой толпе меня могут легко обвести вокруг пальца и сумку украдут, и тогда я