В душе царил холод и пустота, и всё же, если Виктор был доволен, возможно, у меня был кое-какой шанс узнать хоть что-то, что помогло бы мне выбраться из этой клетки.​

Я попробовала прокрутить кольцо на пальце, и оно не сдвинулось с места. Ни на миллиметр. Словно приросло к коже, и это было странно, пугающе даже, потому что за прошедшие дни я к нему привыкла и практически не ощущала.

Первое время оно мне мешало, давило, напоминало о себе постоянно, а сейчас будто стало частью меня. Меня всё же волновал тот факт, почему я не могу его сдвинуть.​

В детстве отец рассказывал, что у той стороны нашего мира, а именно у оборотней, арбитров и прочих представителей, имелись артефакты. Вещи, в которых якобы была магия, но я тогда в это не верила и не представляла, как вообще отец смог поверить в такую глупость. Списывала на пьяный бред.

На трезвую голову он бы никогда такого не рассказал, а вот пьяный всё трещал и трещал, и заставлял меня слушать до тех пор, пока не приходила мама и не уводила меня в другую комнату, спасая от его бреда.​

Я знала, что у оборотней имелись некоторые травы, опасные для них. Они влияли на них так же, как и на нас влиял яд. Если для нас смертельной была например белладонна, то для них был смертельным аконит.

Чем-то они отличались от нас, но всё же мы все были смертными, и никакая чёртова магия не существовала, я была в этом уверена, потому что верила только в то, что можно объяснить логикой, наукой, разумом.​

Однажды я спросила у мамы, что такое артефакты, и мама, усмехнувшись, сказала, что это старинные вещи, которые хранятся в музеях. Я тогда успокоилась, решив, что отец просто начитался каких-то сказок, но вот сейчас, когда кольцо даже не проворачивалось, но и не сковывало мой палец до синевы, я начинала сомневаться в том, в чём раньше была уверена. Это сомнение грызло меня изнутри как червь.​

— Если ты настолько доволен мной, то почему бы тебе не наградить меня за то, что я прекрасно выполнила поставленную передо мной задачу? — спросила, а внутри всё дрожало от напряжения.​

Виктор от неожиданности моих слов сбросил скорость и повернулся ко мне лицом. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с любопытством, из-за чего я поняла, что попала в точку. Он любил, когда его хвалили и когда признавали его превосходство.​

— И что же хочет моя милая искра? — протянул он, и в его голосе прозвучала снисходительность, почти отеческая, от которой меня передёрнуло. — Ты действительно была хороша сегодня и заслужила подарок.​

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что за кольцо на моём пальце, — выдавила, стараясь держать голос твёрдым, потому что если он почувствует мой страх, то сразу же откажет, ведь Виктор любил власть, а знание — это власть.​

Виктор посмотрел на меня в упор, и несколько секунд молчал, будто взвешивал, стоит ли отвечать, а потом усмехнулся. Эта усмешка была холодной, насмешливой, и внутри всё сжалось в предчувствии чего-то неприятного.​

— У моей маленькой девочки не получилось снять колечко? — протянул с таким откровенным злорадством, что захотелось стереть эту ухмылку с его лица. — И не получится, дорогая. Его могу снять только я. Не бойся, оно не несёт никакой угрозы.​

То, что он не ответил на мой вопрос, говорило само за себя. Я поняла, что это действительно что-то важное, что-то, что даёт ему над мной ещё большую власть, из-за чего злость внутри меня вспыхнула ярче, горячее. Но я задавила её, потому что показывать эмоции при Викторе было опасно.​

— Ты не дашь мне ответ на этот вопрос, да?

Я больше не смотрела на него. Смотрела на дорогу, потому что видеть его довольное лицо было невыносимо.​

— А ты не только красивая девочка, но ещё и весьма умная. Мне очень повезло с женой,— хмыкнул, и я услышала, как он снова прибавил скорости, явно довольный собой.​

Это интеллектуальное обнюхивание задниц друг друга не приносило мне совершенно никакого удовольствия. Хотелось показать ему средний палец и, желательно, стукнуть пару раз головой о руль, потому что он начал бесить меня неимоверно. Но позволить себе такого я не могла, ведь знала — он даст отпор. Он ответит мне, и я вообще пожалею, что на свет родилась. Смотрела в окно и молчала, сжав зубы так сильно, что челюсти заныли.​

— Но подарок ты всё же заслужила, — продолжил Виктор так, словно титул королевы мира мне готов преподнести. Вместе с короной всевластия, не меньше. Король великодушия и фальши. — И мой подарок для тебя — это прекрасный девичник в шикарном клубе! И знаешь что? Мы организуем его прямо завтра! Оторвёшься, отдохнёшь. Я даже разрешаю тебе напиться в хлам, всё равно ты там будешь не одна.​

— У меня нет подруг, которых я могла бы пригласить на девичник, — хмыкнула, и это была правда, горькая и унизительная, потому что из-за постоянного контроля отца и его желания изолировать меня от мира, я ни с кем не могла сблизится. Я понимала, что это опять же очередной трюк . На девичнике меня увидят счастливой, и сто процентов там будут люди, которые наделают фотографий и сторис, которые распространятся по всему интернету, и это не подарок мне, это ещё один его план. Очередная ловушка. Хотелось выть от бессилия.​

Вот же навозный жук.

Эта мысль была такой точной, что я чуть не усмехнулась, ведь Виктор действительно катал своё дерьмо, упаковывая его в красивые обёртки и называя подарками.​

Мужчина секунду помолчал, а затем улыбнулся и произнёс:

— Ну, раз у тебя нет подруг, значит, мы закажем тебе их. Наймём девочек, которые будут веселить тебя весь вечер.​

Я ничего не стала отвечать ему, потому что понимала, что любое моё слово будет использовано против меня. Лучше молчать, чем давать ему лишние поводы для манипуляций. Отвернулась к окну и смотрела на проплывающие мимо огни города, пытаясь представить, что нахожусь где-то далеко отсюда.​

Рядом с ним.

***

Уже находясь у Виктора дома, я сидела в комнате и смотрела в окно на небо. Оно было таким тёмным, беззвёздным, будто кто-то накрыл мир чёрным покрывалом. На душе стало ещё тоскливее, ведь даже небо отказывалось