ты думаешь, что мы с Алектой способны на убийство стольких наших женщин, с которыми жили бок о бок так долго?

Мегерия помотала головой. Из ее глаз покатились слезы, и она отступила назад, высвобождая свои руки.

— Ты… не моя дочь. Как и Алекта. Я не рожала вас, — еле выдавила Мегерия.

Сердце Тиси сжалось с болью. В горле встал невыносимый ком. Не верилось, что мама говорит ей такие ранящие душу слова. Лицо Тиси скривилось от боли и обиды.

Она не выдержала и быстро пошла к двери без оглядки.

— Оставьте меня одну! Все! Я должна подумать! — раздался крик Мегерии, когда Тиси выскочила из ее пещеры. И ей от этого стало еще больнее. Она сама не поняла, как сорвалась с места и побежала прочь. Натыкаясь на других женщин, бежала вперед без оглядки, желая покинуть это место. Обида пожирала изнутри, и хотелось исчезнуть. Она почувствовала себя преданной, брошенной. Лгуньей и мерзавкой, которой нет здесь места.

И вот наконец она добежала до окраины и остановилась у самой дороги, ведущей к выходу из селения. Дорога тянулась вперед и скрывалась в темени. Там, где нет никого, лишь мрак и твари, живущие в нем. Тиси застыла, ощутив страх. По коже побежали мурашки. Несмотря на то, что ей было плохо внутри общины, но снаружи казалось еще страшнее. Множество неприятных картинок прошлого мельтешили перед глазами, словно насекомые, вьющиеся у падали. Тиси попятилась назад и замотала головой.

— Нет. Только не туда. Не хочу, — прошептала она, скривившись в лице, и быстро развернулась обратно. Устремила взгляд на притихшую из-за траура общину, и на душе стало еще поганее.

И вдруг она вспомнила о Лутасе. О темной, прохладной и мрачной темнице, в которой он сидел. И ей показалось, что там намного тише и спокойнее, чем здесь. Пока Лутас находился в общине, она постоянно ходила к нему и сношалась с ним. Его запах стал ей привычен и знаком. Как и его лицо и мимика. То, как он реагировал на ее визиты и как вел себя во время ее касаний к нему. Кажется, он привык к ней не меньше…

Тиси быстро направилась ко входу в пещеру. Прошла по коридору, мимо темниц.

— Тиси. Что с нами будет? — донесся голос Адены, но Тиси молча прошла мимо. Достала ключ из кармана и зашла в темницу Лутаса. Заперлась в ней и бросила на него взгляд.

— Даже перед моей кончиной решила воспользоваться мной? Твоей жестокости нет предела, — хмыкнул Лутас.

Тиси скривилась в лице, и по ее щекам покатились слезы. Лутас замер, растерянно глядя на нее. Она подошла к стене, прислонилась к ней спиной и сползла, присев на корточки. Уткнулась лицом в колени и разревелась. Все притихли. Не было слышно даже звона цепей или шуршания одежд. Слышался лишь ее тихий плач.

Тиси наконец успокоилась и вытерла глаза. Вытащила из кармана платочек, который когда-то забрали у Лутаса, и звонко высморкалась в него. Взглянула на самого Лутаса, но, на удивление, его лицо не выглядело таким, каким она ожидала. Он не смотрел на нее брезгливо или со злостью. А был серьезен и хмур.

— Знаешь, мы ведь с тобой похожи больше, чем ты думаешь, — тихо сказала Тиси. — У меня тоже был хозяин, которого я любила.

Она невесело улыбнулась, прижала колени к груди, обхватив их руками, с грустью уставилась в пол перед собой. Видела силуэт Лутаса сбоку, и он по-прежнему не шевелился.

— Мой хозяин выкупил меня у родителей за долги, когда я была еще совсем малышкой. В его распоряжении была не я одна, девочек таких же маленьких было много. Он играл с нами, приводил к нам наставниц. Они обучали нас читать, писать и прочим премудростям. У меня появилось желание ухаживать за больными, лечить их, и меня стали обучать лекарству. Я и все девочки начали воспринимать его как отца, любили и тянулись к нему. А он по-отцовски был нежен с нами. Был ласков и никогда не ругал. Я тянулась к нему и хотела проводить с ним время. Сидела на его коленях и читала, пока он гладил мою спину и голову. Скучала и ревновала к другим девочкам. И вот наконец я выросла и повзрослела и его отношение резко изменилось, — Тиси скривила губы, почувствовав жгучую боль в груди.

— …Он позвал меня к себе и приказал раздеться. Я сначала подумала, что он шутит, но он был серьезен. Он… лишил меня чести. Я была в ужасе и смятении, не понимала, почему он так поступает со мной. Но противиться не могла, ведь любила его. Каждую ночь я безропотно приходила к нему и выполняла все, что он скажет. А когда хоть немного проявляла нежелание он начинал кричать, чего не делала прежде. Я стала думать, что я не достойна его любви, что подвожу его. Что он столько всего сделал для меня, а я даже не могу порадовать и поблагодарить его за все. И вела себя еще более покорно.

Тиси смолкла на миг и на ее глаза навернулись слезы.

— И вот однажды, после того как я… отсосала ему член, он сказал мне «Какая же ты стала грязная. Уведите ее отсюда, а то мне сейчас дурно станет»… Стражи схватили меня за руки и уволокли. Заперли меня в комнате. Я билась и рыдала, не понимая, что сделала не так. Ощущала себя виноватой, как будто ранила его. Мне казалось, что я умру в этой комнате из-за того, что расстроила его, — Тиси туго сглотнула ком, вставший в горле. — Меня и еще нескольких девушек погрузили в клетку, словно животных. Накрыли тканью и повезли куда-то. Мы все бились и кричали, звали его и хотели увидеть. Думали, что нас увозят по ошибке, но он так и не вышел. Больше я его не видела… Я уже потом поняла, в чем было дело. Но тогда винила только себя… Мегерия и еще несколько женщин напали на наш экипаж. Перебили всех стражников и отвезли нас в общину. Одна из девушек сбежала, а я была слишком слаба и подавлена и не смогла сделать этого. Кричала о том, что он скоро придет и заберет меня. Что он хороший и любит меня. Я верила в это долго. Но в итоге сдалась, поняв, что больше его не увижу. И перестала отвергать их помощь и заботу. И… Наконец начала медленно осознавать, что он сделал со мной. Я… была для него просто игрушкой, — сдавленно произнесла