откуда у вас такие силы, он не остановится, — предупредил Дружинин, наблюдая за процессом.

— Я знаю. Но поверьте… — я помедлил, подбирая слова. — Если он реально узнает и поймёт, то сам навряд ли выживет.

Дружинин повернулся и внимательно посмотрел на меня.

— И вы так легко рассказываете об этом мне, — сказал он, приподняв бровь.

— Да. Потому что, в отличие от Андропова, вам проворачивать то же самое нет смысла. Вы не пойдёте на подобное, поскольку прекрасно понимаете последствия. Понимаете, сколько людей может пострадать, и тоже считаете эти жертвы неприемлемыми.

Кому-кому, а Дружинину я доверяю. После всего произошедшего — на все сто процентов.

Куратор промолчал. Потом кивнул.

— А что, если предположить, — медленно начал он, и голос стал тише, осторожнее, — что Андропов это делал не для себя?

— В каком смысле? — нахмурился я.

Предполагал, что Печать Пустоты нужна Андропову, чтобы самому стать сильнее.

— Я проверил все приказы сверху. Никто не просил его доставать образец Печати. Никаких распоряжений, — помотал головой Дружинин. — Может быть, он действовал не по указке командования. А для кого-то другого.

Я понял, куда он клонит. И мне это не понравилось.

— Для Учителя? — произнёс я вслух. — Маловероятно, — тут же ответил я сам себе. — У Андропова стоит защита. Такая же, как у вас. Только если он решил предать добровольно…

— В чём я сомневаюсь, — добавил Дружинин. — Но проверить стоит.

— Согласен.

Мы оба замолчали. Машина ровно катила по мокрому шоссе.

— Только вот как проверить? — хмыкнул куратор.

Я задумался. Спросить Андропова напрямую — бессмысленно: если он чист, обидится. Если нет — соврёт. Нужен был другой подход. Более тонкий.

— Думаю, мы сможем провернуть это уже в выходные, — сказал я. — Когда будет званый приём у олигарха Митрофанова. Андропов говорил, что приглашён.

Дружинин посмотрел на меня с интересом.

— Вы ведь выбьете приглашение и для меня? — уточнил я.

— Это я сделать смогу, — медленно ответил куратор. Помолчал, потом добавил: — Но это будет вам дорого стоить, Глеб. Как минимум потому, что Митрофанов очень давно хочет с вами познакомиться. С определённой целью.

Глава 20

Мне уже не раз доводилось бывать на Рублёвке и видеть эти высоченные заборы в три метра. И то, кажется, местные олигархи ставили бы выше, если бы не законы, ограничивающие высоту ограждений.

Эти заборы не столько защищали от внешнего мира, сколько отгораживали от него. Прятали жизнь, в которую простому смертному вход заказан.

Вот и сейчас наш чёрный лимузин подъехал к одним из таких высоких ворот. Створки разъехались плавно и бесшумно. Мы проехали на благоустроенную территорию, и я невольно присвистнул.

Снега здесь не было, хотя на дворе декабрь. Москва завалена мокрой серой кашей, а тут — идеально вычищенные каменные дорожки, подстриженные кусты, работающие фонтаны. Мраморные статуи белели на фоне тёмно-зелёных туй. На мгновение даже показалось, что я попал не к русскому олигарху, а в какой-нибудь старый итальянский замок.

— Ого, — Даша слегка наклонилась к моему окну и указала на одну из статуй. Полуобнажённая женщина из белого мрамора, с запрокинутой головой и развевающимися волосами. — Это же Романелли! Я его работы только в интернете видела. Говорят, каждая такая скульптура стоит целое состояние.

— На Рублёвке каждый метр стоит целое состояние, — усмехнулся я.

Водитель остановился у парадного входа, обошёл лимузин и открыл дверцу. Я вышел первым, подал руку Даше. Она приняла её с лёгкой улыбкой — привычным, отработанным жестом девушки из хорошей семьи. Хотя мне всё ещё казалось, что это выглядит чересчур церемонно. Ну да ладно, тут такие правила.

Мы направились по каменной дорожке ко входу в особняк. Точнее, не особняк — дворец. Три этажа, колонны, портик в греческом стиле, витражные окна. Если Романелли стоит целое состояние, то этот дом — несколько таких состояний.

Даша шла рядом, держа меня под руку. Чёрное платье с открытой спиной блестело при свете фонарей — тонкая ткань, расшитая мелкими камнями, держалась на двух лямках, завязанных на шее. Элегантно и рискованно одновременно. Но Даша умела носить такие вещи с достоинством и без вульгарности.

Во дворе было много людей — по большей части охрана в чёрных костюмах и с наушниками. Гости уже зашли внутрь. Мы специально чуть опоздали. Дружинин посоветовал, что лучше прийти позже, чем первыми. Меньше лишних разговоров на входе.

Внутри всё было не менее роскошно, чем снаружи. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины на стенах — не репродукции, а подлинники. Я не разбирался в живописи, но даже мне было ясно, что всё здесь стоило больше, чем годовой бюджет моего бывшего колледжа.

— Удивительно, ни одного журналиста, — Даша осмотрелась. — Всё-таки частное мероприятие.

— Думаю, кто-то из репортёров здесь есть, — ответил я. — Просто они одеты как гости, и ты их не узнаешь.

— Значит, надо вести себя вдвойне прилично, — улыбнулась она.

Мы прошли в главный зал. Огромное помещение с высоченными потолками, колоннами и живыми цветами в напольных вазах.

Играла негромкая фортепианная музыка. Пианист в углу, чёрный рояль. Гости стояли группами — мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях. Тихие голоса, смех, звон бокалов.

Я сразу увидел Андропова. Он стоял у колонны в компании двух элегантных дам и выглядел совершенно расслабленным — улыбался, что-то рассказывал, обе женщины смеялись. Заметив меня, он кивнул. Я ответил тем же.

Система, проведи анализ ментального состояния объекта. Андропов Анатолий Дмитриевич. Проверить наличие внешнего ментального влияния.

[Принято]

[Анализ начат]

[Обнаружен защитный барьер]

[Для полноценного анализа потребуется длительный контакт]

[Рекомендация: находиться вблизи объекта как можно дольше]

Понял. Значит, придётся весь вечер крутиться рядом с ним.

[Анализ: 3%]

Очень медленно. Ладно, времени у нас достаточно.

К нам подошли двое мужчин. Первый — невысокий, округлый, с лучезарной улыбкой и бокалом шампанского в руке. Тот тип людей, которые при встрече сразу создают впечатление добродушного и безобидного человека. Что, как правило, означало ровно обратное.

— Виктор Сергеевич Карташов, — представился он, энергично пожимая мне руку. — Рад знакомству! Наслышан о ваших подвигах, Глеб Викторович.

— Благодарю, — кивнул я.

Второй мужчина стоял за его спиной — высокий, худощавый, с узким лицом и глубоко посаженными глазами. Тонкие губы сжаты в линию,