двигаясь мне навстречу, я податливо продолжала. Он оперся одной рукой о стену, второй собрал мои волосы и заставил посмотреть ему в глаза. Покорность и тихое принятие читалось в них — никак не власть и не превосходство: то, что происходило, было по моей воле, и он ее принимал. И направлял меня, как ему хотелось — то замедляясь, то ускоряя темп, и от этой игры во власть я слегка постанывала.

Его семя было сладким, как яд, и я покорно замерла, когда струя вырвалась в мое горло. Саррис застонал, сильнее прижимая мое лицо к паху. А когда его рука скользнула по моим волосам и, спустившись к плечам, скинула сорочку, я осторожно освободилась от остатков одежды и облизала губы. Саррис опустился рядом. Взял меня за плечи и повел языком от шеи к ключице, слегка прикусил мне соски, и я застонала. Рука скользнула в мое горячее влажное лоно, и я изогнулась, насаживаясь на его ладонь. Он продолжил движения внутри меня, но сказал с придыханием прямо в ухо:

— Хочу почувствовать тебя снова, Сейра. Как в самый первый раз…

Из моей груди вырвался надрывной стон. Его пальцы ловко доводили меня до исступления, губы ласкали шею, язык вырывался и слегка жалил, клыки впивались со сладкой болью, и казалось, что реальность утекает из моего сознания: его медленный яд замещал собой все.

— Тогда иди сюда снова…

Он прекратил движения, и я плавно легла на ковер перед камином. Свет от языков пламени играл тенями на моих изгибах, мускулистое и гибкое тело Сарриса казалось жарким и притягательным. Я выгнула грудь, требуя внимания, и на миг Саррис поддался моей просьбе, но будто вспомнив о своем желании, развернул меня к себе так, что наши лица оказались у низа живота друг друга, а затем согнул мне ноги и запустил раздвоенный язык в мое лоно.

В исступлении я хотела кричать и невольно зажала его лицо бедрами. Он скользнул по внутренней их стороне, я выгнулась, и он снова вернулся к моим влажным складочкам, вызывая новый приступ моих стонов. Но тут же прекратил их, сунув снова отвердевший член мне в рот.

Он двигался ловко, я поддавалась, пыталась стонать, но он пресекал любые попытки, входя глубже, к самому горлу. Я ловила волну наслаждения от его ласк и хотела отвечать тем же, буквально впитывая в себя его желание.

Он ускорился, и я поняла: он близко. Движения его языка стали настойчивыми и бескомпромиссными, он ввел два пальца в мою раскрывшуюся дырочку, я выгнулась, непроизвольно глубже принимая в себя его член, чем заглушила неистовый рвущийся стон. Вместо этого зарычал Саррис, впервые оторвавшись от моего лона, но продолжал движения пальцами.

Он кончил снова. На этот раз я не почувствовала вкуса — семя ушло глубоко в горло. А потом, расслабив губы, тяжело задышала: он не давал мне расслабиться. Я извивалась под ним в исступлении, но он будто дразнил, держа меня на грани и продолжая свои бесстыдные движения.

— Саррис… пожалуйста… — выдохнула я, — дай мне догнать тебя…

— До рассвета еще долго, владычица. Змеи быстро восстанавливают силы, — прохрипел он. — Если ты позволишь мне войти в тебя…

— Я позволю что угодно, только дай мне кончить…

Мои слова сорвались на крик, и долгожданная волна наслаждения накрыла меня от кончиков пальцев до кончиков волос, мой хрусталик помутнел, но четко показал два силуэта: Даркхан был с Валерией. Прямо сейчас. Вместе. В Главном Котловане.

Стыд смешался с гневом, но беспомощность снова овладела мной. На губах запульсировал сладкий яд, запястье обжег медный огонек, но, вспыхнув, тут же погас. Моя грудь яростно вздымалась, сладкие импульсы проходили по всему телу, из глаз вырвались слезы.

Саррис повернулся ко мне лицом, растер соленые дорожки, убрал мокрые волосы и поцеловал страстно. Я поддержала. И он выдохнул мне в ухо:

— Теперь я хочу тебя сзади, владычица. Готова?

Глава 22

Он подхватил мое разгоряченное, но уже обмякшее тело, положил животом на стол, расставил мои ноги и, разведя ягодицы, плавно вошел.

Я расслабилась и с готовностью вновь приняла его. Он двигался медленно, заботливо, будто боялся ранить, и я просто позволяла — то самое «все», которое ему пообещала.

Он был нежен и внимателен, сплетал наши тела, обнимал крепче, ласкал пальцами соски, языком проводил по лопаткам и… продолжал меня растягивать.

Я просто поддавалась этим ощущениям и ни о чем не думала. Сейчас мне хорошо, остальное неважно, пусть делает что угодно.

На следующую ночь он повторил то же уже в моей спальне, я была готова. Размазывала по бедрам вытекшее семя и кончала от одного его ненасытного взгляда. Целовала его крепкое тело, каждый мускул, каждую чешуйку и больше не чувствовала боли: я упивалась страстью. И чувствовала себя женщиной. Живой. Впервые за целый год, когда мы не виделись. Саррис снова был со мной, и это было так… по-другому. И так исцеляюще — после болезненных мыслей о молчании Даркхана.

Сейчас не болело. Он не написал, и я не взяла инициативу, но стоило ли? Мы разорвали торговлю в угоду безопасности, а потухший медный огонек на запястье все сказал за нас: нас больше ничего не связывало. И благодаря Саррису я не терзалась раздумьями.

Я вспомнила слова Элиона и про ничтожность борьбы с Карнаком, и про второй шанс Саррису, и, получается, все исполнила в точности по его наводке: зачем нужно было свергать владыку Пламенного Шата, когда можно было просто действовать по его воле? Не сходиться с Даркханом.

Тревогу вызывало разве что мое видение про Объединенный Талгаар. Получалось так, что если мы втроем объединимся, то Карнак будет свергнут, а пробудившийся Улдрош падет. И пока мы существовали (снова!) каждый врозь, владыка процветал, превращал простых людей в рабов и собирал унизительные дани. И, значит, наша междоусобица с Лисандрой и восстания в Копях были ему выгодны.

На третье утро я беззаботно спала после страстной ночи с Саррисом и потому едва разлепила глаза от настойчивого стука в дверь. Змея рядом уже не было — я никогда не замечала, когда он уходил, — и это был самый болезненный знак того, что новый день уже наступил.

— Входите! — крикнула я как можно ровнее и увереннее, но зевок все же подавила с трудом. Как тяжело стало возвращаться в реальность, когда безумные ночи походили на сон!

На пороге возникла напуганная Лиресс, что я резко проснулась. Наш инженер-исследователь редко покидала стены родной лаборатории и, тем более,