по постели, Даркхан сплел их руки и не прекращал двигаться осторожно, чувствуя приближения пика и стараясь продлить это сладкое наслаждение. Велария кончила уже трижды, ее клеймо на предплечье постоянно светилось, но сейчас, словно чувствуя, что и он близко, вспыхнуло раскаленным лавовым цветом. Велария уже не стонала и не произносила его имя — она ослабла и просто принимала его наслаждение.

Даркхан рухнул на нее обессиленный и иссякший, она положила его голову себе на грудь, запустила пальцы в его волосы и крепче обхватила ногами его бедра — будто боялась разъединиться. Несмотря на то, что именно это ждало их обоих.

Даркхан тяжело дышал, приходя в себя от головокружения и позволял Веларии ласку. Но закрыв глаза и поддавшись, наконец, физической усталости, увидел совсем иное.

Сейру. Не одну.

Глава 21

Саррис вошел незаметно. Тень, видение — словно не из плоти: так легки были его шаги. Я ждала его утром, но он не явился, днем послала Айлу проверить, где он, но она принесла молчание: его следы пропали. Мираэль в зеркалах не видела его силуэта, Торн хмурился, а я не хотела принимать новое предательство. Но внутренне была готова.

Днем я перестала ждать, к вечеру смирилась, к ночи позволила усталости овладеть собой. И прийти воспоминаниям о том, что с нами было. О том, что я когда-то верила, а он не лгал. Или… я просто верила всегда?

Сейчас я не верила, а он снова предавал — после клятвы верности. А я, получается, снова на что-то надеялась?

Это ловушка: не помощь и не исцеление, — враг под боком, за которым тоже надо следить и стараться не подставиться. Только теперь зачем это ему самому? И мне тоже.

Но различив его шаги, я бросила перо и откинулась на спинку стула. Свечи моргнули. Пора было давно уйти в спальню, но я знала, что стоит остаться наедине с тревожными мыслями, это меня погубит. Лисандра била исподтишка, Даркхан замолчал, торговлю с Медными Копями пришлось прекратить из-за диверсий, а теперь еще и Саррис, которому я поверила, пропал. И в этом целиком моя ответственность. Если он предаст, цена ошибки будет слишком высокой.

— Я вижу тебя, — сказала я устало, когда тень замерла у входа. — Ничего не меняется, Саррис: ты снова исчезаешь и появляешься, когда я тебя не жду.

Он дернулся и показался в приглушенном свете свечей — такой же усталый и поникший, как я. Только грязный и в разодранной одежде. Ходил на задание. По моему приказу.

— Все хуже, чем мы думали, Сейра, — сказал он глухо. — Мне пришлось притаиться, чтобы не вывести к тебе.

— Ты… дрался? — спросила я без эмоций. Виски гудели, глаза почти не видели. Время перевалило далеко за полночь, а письма с вопросами даже наполовину не были разобраны.

Он кивнул:

— Я замел следы, Мираэль меня прикрыла.

— Ее видели?

— Не знаю. Нам пришлось разделиться. Я ушел в укрытие в аномальной зоне, помнишь? Там был раньше клан…

— Там мы с тобой впервые встретились, — выдохнула я, скрестила руки на груди и уронила взгляд в стол. — Как забыть? Я по-прежнему гадаю, был ли подстроен тот обвал, или же это правда была аномалия…

Саррис вздохнул, откинул волосы назад и прислонился к стене. Посмотрел в мою сторону, будто решая, стоит ли отвечать, но все же отвел взгляд в потолок и признался:

— Подстроили. Но не для тебя. Думаю, ты понимаешь причину.

— Да. И также то, что теперь это не имеет значения, — ответила я холодно, а подумав, спросила главное: — Чего нам опасаться сейчас? Лисандра готовит войско? Наставляет шпионов? Какая гарантия, что сейчас за нами не следят?

— Никакой. Потому что следят, Сейра. Везде. Даже там, где ты думаешь, что безопасно. Лисандра жила в Игле всю жизнь, собирала сторонников, но это совсем не значит, что она забрала с собой всех.

— Ты мог бы быть среди них… — задумчиво проговорила я скорее для себя, чем для Сарриса. Мысли вслух — плод уставшего за длинный день разума.

— Никогда, — сказал он с придыханием и отлип от стены. И снова свечи, дернувшись, осветили его крепкий контур. На смуглой коже, сквозь разодранную ткань, я заметила свежие раны. И глубокий шрам под сердцем. Напоминание о нападении. — Иначе бы наша первая встреча стала последней.

Я мысленно ухмыльнулась — хотела поспорить. У него было задание, а я удачно попалась под руку, вот и все. Вот причина, почему он за меня зацепился и даже плел байки про свадьбу. Но какая теперь разница? Когда он снова предо мной, а мне все равно на его прошлое?

Однако хрусталик не отреагировал на его слова тоже. И мне хотелось думать, что это не змеиные чары затмевают его действие, а Саррис действительно так считает. Хотя… опять же — какая разница?

— Ты навещал своих? — вдруг я спросила. Почему-то это стало важно. — Клан змеелюдов в Илмарисе процветает. Развивает и хозяйство, и торговлю, и культуру. Как ты ушел, ничего не поменялось.

— Спасибо, — кивнул Саррис. — Но я оборвал все связи. Я бы зашел к Весперии — извиниться, но, думаю, она меня не примет.

— Ей непросто пришлось, да… — сказала я со вздохом и поднялась. Не стесняясь движений, потянулась. Важно ли, что подумает тот, кто меня оставил? — Сейчас она живет отшельницей. Но не будем об этом. Я чертовски устала…

— Какие будут указания? — выпрямился Саррис, и я посмотрела внимательно.

Он правда показывал свое участие, глаза горели изумрудом, он ко мне тянулся. Но каково ему было сейчас находиться рядом?

— Выжди, — сказала я и обошла стол. Он посторонился, но я задержалась напротив. — Не суйся. Будь… здесь. Если найдешь местных шпионов…

Я задумалась. Что я могла ему предложить? Дом? Очаг? Разговоры по душам? Всепрощение? И главное — что было нужно ему самому?

На запястье моргнул маячок — почти не больно, я скорее по световому сигналу это поняла, чем по импульсу, — и только выдохнула: что ж, мы снова разъединились с Даркханом, мы снова нашли повод расстаться, но теперь, в отличие от всего прошедшего года, уже не болело. Я просто… приняла, что его нет.

Саррис, казалось, считал мое замешательство. Я просто застыла на одном месте и устремила взгляд куда-то в пространство, он робко дотронулся до моей руки.

— У тебя глаза красные, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть, ты себя изматываешь. Хрустальным Рощам нужен сильный правитель. Сейра Вельгарн.

На языке крутилось что-то язвительное, но сил не было, чтобы просто озвучить.