эту кочергу с функциями, конъюнкциями, дизъюнкциями, логарифмами и прочей пургой я буду мусолить ещё месяца два, не меньше.

Мой старый мозг бы буксовал на этом знатно, а новый так вообще отказывался в себя эту информацию принимать.

С Кристиной процесс хотя бы сдвинулся с мёртвой точки. Да и надо признать, что заниматься с ней было приятнее, чем в одиночестве. Пусть она и была совершенно не в моём вкусе.

Также нельзя было не отметить её ораторский талант, благодаря которому совершенно непонятные мне формулы и уравнения внезапно становились понятными.

Но пятёрка?!

Да какого чёрта она вообще о себе возомнила?!

Впрочем, я же всегда мог сделать вывод, что шёл за пятёркой. А сам просто сдам, как сдам и точка. Тем более, мне ещё бегать и выискивать препода по вышмату. А это задачка посложнее, чем разобраться с функциями и логарифмами.

― Так, подожди, это шантаж? ― сощурился я. ― Ты мне сейчас условия ставишь?

― Да, я ставлю условия.

Ты гляди, какая бойкая дамочка. Она ведь только и искала возможности на меня как-то воздействовать.

Интересно, а что произойдёт, если я скажу ей «нет». Она запаникует? Или сделает вид, что так и задумано?

Уверен, что она решила просто показать характер, чтобы как-то сбалансировать наши взаимоотношения, где я был до этого недосягаемо высок.

― Ну тогда спасибо, что помогла, дальше я как-нибудь сам, ― я встал и отошёл в другой конец, чтобы взять свою кожаную папку для учебных пособий.

Она тут же опешила.

― Что-о?

Кристина явно не ожидала такой реакции. Она, наверное, думала, что я не такой дерзкий и буду плясать под её дудку. Возможно, она уже себе нарисовала какие-то фантазии на тему того, что она учительница, а я ученик.

Но проблема лишь в том, что я слишком упрямый баран, да и плясать на чьих-то условиях мне было не интересно. Даже если от этого зависела судьба сдачи экзамена по высшей математике.

Впрочем, у меня была стойкая уверенность, что Кристина даст заднюю. Не сейчас, так потом. Потому что не может диктовать условия человек, который влюблён.

Иногда я казался сам себе злым гением-манипулятором. Но что уж поделать, характер у меня действительно скверный. Скрывать бессмысленно.

― Ну Кристин, ― начал я косить под дурачка, ― ты видела, сколько у меня хвостов? Мне бы сейчас ещё математику тянуть на пятёрку. Притом, что я ненавижу её всеми фибрами души.

― А я думала, что тебе нравится? ― с грустью в голосе произнесла она. ― Я думала, ты решил ею заняться, потому что ты внезапно осознал, что это тебе по душе.

Я рассмеялся.

― О, нет, нет, Кристин, я слишком стар для всего этого дерьма.

Она пискнула и закрыла рот ладонью.

― Ты чего это выражаешься? ― возмутилась она.

И действительно, я и сам не понял, как оно вырвалось. Но оно вырвалось. Причём, это было абсолютно искренне. В прошлой жизни я не слишком сквернословил. Бывало, что проскакивало, но чаще дома в одиночестве, наедине со сложной статьёй. А прям в разговоре? Нет. Такое случалось редко.

Здесь же явно прослеживались корни предыдущего владельца тела.

― В общем, Кристин, спасибо тебе большое, что объяснила, ― продолжил я, игнорируя её претензию о сквернословии, ― но если ты настолько требовательна, ― я театрально вздохнул для пущего пафосу, ― я опасаюсь, что могу разочаровать тебя. А я этого совсем не хочу.

Она тут же изменилась в лице. Глаза посветлели, подобрели, девушка залилась лёгким румянцем, вскочила со стула и подошла поближе ко мне.

― Ну прости, пожалуйста, Дим, я же не знала, что же ты сразу не сказал.

Я продолжил отыгрывать фальшивую драму, нагло пользуясь её чувствами.

― Да бывает, ничего страшного, ― махнул я рукой и посмотрел в сторону, ― боль преподавателя, когда вкладываешься в ученика, а он не оправдывает надежд. Я понимаю. Многие так и отказываются учить. Лишь бы не ощущать эту боль.

― Нет, ну что ты, какая боль? Я просто искренне хотела помочь. Ты… Ты…

Она замолчала на секунду.

― Ты просто так поменялся, я на тебя взглянула с другой стороны. Раньше ты был каким-то конченым разгильдяем, мне сидеть рядом с тобой было противно. А тут внезапно ты себя проявил с такой стороны, что я… ― она снова запнулась. ― Что я просто…

Повисла неловкая пауза. И я, честно говоря, ожидал чего угодно, кроме того, что произошло дальше. Она просто подскочила ко мне и поцеловала меня!

Сказать, что я опешил ― ничего не сказать. Но больше всего меня поразило то, что произошло дальше. Дверь распахнулась и наконец зашёл Пономарёв.

Так я подумал, пока не посмотрел в дверной проход. Где в тот момент стоял вовсе не Арсений Витальевич. Там была Ленка Пискунова. В руках она держала торт. Судя по всему, самодельный. Выглядел потрясающе.

Чего нельзя было сказать о Лене.

Пусть она и не застала тот момент, когда Кристина меня целовала, потому что пока дверь открывалась Кабанова отпрянула слегка назад. Но она увидела, что мы оба стояли рядом, оба были раскрасневшиеся и явно гостей не ждали.

― Э-э, Дима? ― произнесла Лена. ― Что тут творится?

Она поставила торт на стол и я понял, что действовать в этой ситуации можно только одним способом.

Самым неожиданным и непредсказуемым.

― О, Лена, ты очень кстати, ― я подошёл и подхватил её за талию, ― я давно тебя хотел познакомить с Кристиной.

― Что-о? ― хором сказали девушки.

― Не делайте поспешных выводов, доверьтесь мне.

Что нужно сделать, чтобы девушка не могла тобой крутить, как захочет? Верно, переключить её внимание на другую девушку.

Для кого-то эта встреча могла бы стать роковой. Любой другой на моём месте стал бы оправдываться, бегать за Леной, уговаривать её выслушать.

Я же наперёд знал, к чему это приведёт. Мне пришлось бы потратить огромное количество времени на то, чтобы наладить с ней отношения вновь.

И единственный способ этого избежать ― познакомить их поближе, чтобы они начали между собой конкурировать.

Оставалось только всё грамотно обставить, чтобы план сработал, а я не остался у разбитого корыта.

― Вообще-то мы знакомы, ― нахмурилась Лена, ― мы же все втроём с одного потока.

― Ну тут, знаешь ли, поток большой, люди разные, лица меняются каждый год.

― Ничего не меняется, ― продолжала сопротивляться Лена.

― Кристина, знакомься ― это Лена,