запах и чувствовать, как в душе, на смену страху и гневу, поднимается глубокая скорбь. Только что они были людьми. С мечтами и надеждами, с верой в великое предназначение. А теперь просто четыре мертвых тела. Лицо офицера в черном берете было развернуто ко мне, и на нем застыло удивление. Будто он был не в силах поверить, что их история закончилась так нелепо.

Я знал, что Элпидофторос уготовил им что-то плохое, думал, сделает пленниками, разместит рядом со мною, но чтобы вот так сразу цинично убить – не ожидал.

Сразу же появились шерсы, безмолвные и услужливые, как образцовые лакеи.

– Тела на кухню, – распорядился монстр в облике моего отца. – Контейнер – в трюм.

Они молча взялись за дело.

Можно было ничего не спрашивать. Какова бы ни имелась причина, она не могла оправдать это мерзкое убийство доверявших Хозяину людей. И все же вопрос жег изнутри, стремясь быть озвученным. Как будто мертвецы хотели задать его через меня. Ради них он должен прозвучать, пока их тела еще здесь. И я спросил:

– Зачем ты это сделал?

– Нужны были носильщики, – спокойно ответила тварь. – Команде нужен протеин. Землянам нужны герои. Все получили желаемое.

– Они не получили! – с яростью сказал я, показывая на трупы.

– Все, кроме них, – согласился Элпидофторос с легкой улыбкой и начал превращаться обратно в свой истинный, отталкивающий облик. – Я предупреждал их. Говорил про риск. Они приняли решение. «Мы готовы умереть». Так и сказали. Чем ты недоволен? Это враги Федерации. Минус четыре врага. Это же хорошо. Порадуйся их смерти.

Шерсы действовали быстро и слаженно. В то время как одни выносили бездыханные тела, другие забрали контейнер, а третьи вытирали кровь. Всего одна минута – и мостик сиял прежней стерильной чистотой, будто ничего и не произошло. Огромный «стог сена», Вуабба, все так же неподвижно стоял и чему-то беззвучно лыбился. Убийство было совершено и убрано с аккуратностью отлаженного механизма.

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Эмоции – плохой советчик в игре, где противник не ведает ни жалости, ни угрызений совести. Мне нужно продолжать сбор информации. Если я смогу победить, то часть победы посвящу этим четырем землянам. Они могли бы жить мирной жизнью, если бы эта тварь не заманила их в свою паутину.

– Зачем ты все это делаешь? – спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь сдержанная любознательность. – На Земле?

– Предложи варианты ответа.

– Чтобы оказать давление на меня?

– Это правильный ответ.

– Или тебе просто скучно, и ты так развлекаешься?

– Тоже правильный ответ.

– Тебе что-то нужно на Земле?

– Снова правильный ответ. Целей всегда несколько. Было интересно попробовать. Одному подчинить мир. Вышло неплохое развлечение.

– Что в контейнере?

– Вещество для силустановки.

Вот, значит, что… Элпидофторос выполнил еще один пункт своего плана, а я не смог ему помешать! Не думал, что это вещество он добудет на Земле!

– Разве ресурсов всей вашей империи тебе недостаточно?

– К сожалению, да. Враги уничтожили инфраструктуру. Уничтожили почти все. Что-то старое осталось. Новое производить невозможно. Благодарные земляне произвели. Ради своей революции. Они помогли мне. Я помог им. Каждый получил выгоду.

Его цинизм был столь практичным и органичным, что не оставлял места для гнева, лишь для леденящей пустоты. Мне было непонятно, почему он не обратился к одной из уже порабощенных ими рас, но, в конце концов, это неважно. Неизвестно, сколько еще Элпидофторос будет терпеть эту беседу. Я задал вопрос поважнее:

– Эти корабли под землей… Их недостаточно, чтобы победить Космофлот. Разве что ты дал им какие-то неземные технологии.

– Нет, не давал. Только направил их. Конечно, ты прав. Кораблей землян недостаточно.

– Тебе все равно, кто победит? Лишь бы ослабить людей?

– В целом да. Но земляне победят. Скоро кое-что изменится.

– Что именно?

– Ты увидишь сам. Революция действительно неостановима. На этом закончим. Тебе пора отдохнуть. И принять пищу. Надеюсь, хорошо закупился.

Его забота прозвучала как жестокая насмешка. Я молча кивнул, и тут откуда ни возьмись появился император кабрасов. Он взял мою сумку с припасами и направился к телепортационной камере. Мне пришлось последовать за ним.

– Ты, наверное, много такого видел, – произнес я, когда мы с ним вышли на знакомой палубе жилблока. – Ну конечно, он ведь убил всю твою расу… А мою пока не всю. Мне такое еще в новинку…

Кабрас был немым, и я не ожидал от него ответа. Просто хотелось выговориться, заполнить чем-то тишину между нами. Казалось, если я буду держать это в себе, то оно разорвет меня изнутри.

– Больше всего угнетает бессилие. Я пытался их спасти. И не смог. Я хочу остановить эту тварь, но не вижу ни единого шанса. Ты с ним целые столетия. И тоже не увидел. Я знаю, ты боролся. В какой-то момент сдался. Стало ли тебе легче после этого? Наверное, нет.

Вот и моя каюта. С ложем из ковриков внутри. И синим рюкзаком. Кабрас занес туда мою сумку и положил ее на пол. Консервные банки внутри тихо звякнули при этом. Затем он повернулся к выходу, когда я зашел.

– Постой! – крикнул я, и кабрас замер в дверном проеме, обернувшись. Его глаза были как два погасших угля.

Я нашарил в сумке пакетик с сушеной клубникой, одним из земных лакомств, и протянул ему.

– На, возьми. Это с моей прародины. Фрукт. Для нас это очень вкусно. Не знаю, покажется ли это вкусным тебе… Я просто хочу сделать хоть что-то, что не по плану этой твари.

Кабрас слушал меня, не шелохнувшись.

– Ладно, может, ты прав, и это глупо. Даже опасно. Может, это окажется ядом для тебя и повредит, а то и вовсе оборвет твою жизнь…

Я уже было опустил руку, но вдруг на последних словах в его глазах словно вспыхнула искра. Сделав пару шагов, император кабрасов забрал пакетик из моей руки и вышел.

Ну а я рухнул на свое ложе из ковриков шерсов и закрыл глаза. Хотелось забыть все это как страшный сон. Хотя нет. Не все. Наше с Келли примирение оставалось чем-то настоящим, светлым, что давало силы держаться дальше. Я никогда не думал, что он способен раскаяться по-настоящему. На это вообще мало кто способен. И то, что это произошло… Да, наверняка Элпидофторос включил все в свой отвратительный план и как-то надеется использовать против меня. Но над всеми нашими планами есть и Божий план. И в нем покаяние Келли имеет свое, более весомое значение. Плохо, что мой бывший пилот вляпался в эту революцию. Но если ее удастся