музыкалку бросаю. Музыкалку я, кстати, бросила, во втором классе еще. И это было правильное решение. Последствием его стало то, что у меня появилось больше свободного времени и сил на действительно интересные вещи. Ну и то, что я, наверное, никогда не стану пианисткой. Счастье-то какое! Насчет фамилии – впереди еще целый год, чтобы подумать. Если, конечно, я выберусь отсюда. Потому что здесь уж точно нет никакого потустороннего МФЦ. А главное, всем абсолютно все равно – Гусева я или Лебедева. Я вспомнила огромных – страшных и прекрасных – птиц на озере. Нет, теперь гуси больше никогда не будут казаться мне смешными домашними увальнями. Впрочем, сейчас нужно думать о другом. Я уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос…

– А выбор ты сделала, – неожиданно продолжила старуха. – Сама. По собственной воле два раза поменялась.

– Как это «поменялась»? – обалдело переспросила я.

– Сначала с Кереметом обменялась, потом с мавкой. Отдала умение творить и человеческий облик. Получила… Как это там у вас называется? Сверхспособности?

Смотрела она на меня без ехидства, но как-то неодобрительно. Словно я и правда ее внучка и ей за меня очень стыдно. Я уныло молчала. Но бабушку словно прорвало. Теперь она решила объяснить мне все. Вообще все. Даже то, что я предпочла бы и дальше не понимать.

– Вот, отказалась ты от умения сочинять, считай, от творческого начала отказалась. Так повлиять ни на что и не можешь. Бродишь тут, ноешь про «отсутствие логики». А все понятно, внученька, все логично. Ровно как ты хочешь.

– А он… Ну, Керемет этот… Он это все зачем? Если он такие штуки вытворять может, зачем ему с какой-то девчонкой меняться? Правда, что ли, дурацкие стихи без меня писать не умел?

– Ох и дурочка ты все-таки, – покачала головой бабка. – Это ты дурацкие писала. А стихи… Да любой, созданный вами, людьми, текст – всегда заклинание. Просто кто-то из этих ваших «писателей» знает об этом, а кто-то – нет. Но от знаний ихних толку мало. Тут талант нужен, а не знания. Не отдала бы этот талант Керемету, в любой момент могла бы вернуться. Ты хоть пробовала обратный заговор создать?

Я вспомнила, как бродила по лесу и удивлялась гулкой пустоте в голове, тому, что даже дурацкую считалку пересочинить не могу… И вздохнула. Наверное, уже в сотый раз.

– Но ему-то это зачем?

– Ему незачем, – согласилась бабушка. – Просто он увидел, что и тебе незачем. Проверил даже. Вот и забрал. Потом еще с кем-нибудь поменяется. Кому нужнее. Может, даже с тобой.

Ого!.. Я бы с удовольствием обратно поменялась.

– А девочка… Ну эта, как там? Мавка?

– А мавка хотела человеком быть. Чем ей тут плохо, и не знаю. Но вот переклинило ребенка. Это тебе повезло еще, милая, что мавку встретила, а не варду. Это у вас там делить любят: «славянское», «мордовское», «татарское», еще какое. А у нас тут всякое водится, вперемешку. Мы паспортов не спрашиваем.

Я вспомнила сияющие искренним восторгом глаза девчонки и эти ее странные, почти издевательские слова – «хочу быть такой, как ты». Ясненько.

– А кто такая варда? И почему мне повезло, что я не с ней поменялась?

– Ты, внучка, кого не надо не кличь лишний раз, вот и узнать не придется. – Бабушка усмехнулась чему-то своему и добавила уже добрее: – А мавка-то узнала, что ты меняться готова, вперед себя в город и побежала. Все боялась, что опередит кто. Да кому оно надо, счастье такое, кроме этой дурочки да той другой твари? Люди вон толпами к нам уходят. Человеком-то быть тяжело.

– Тяжело, – уныло подтвердила я. И тут же вспомнила: – А эта… ну вторая, которую не кликать? Ей легко?

– А она и не пытается. Она человеком только притворяется. Притворяться-то оно завсегда легче.

Я кивнула. Тоже не поспоришь. Я вот отлично притворялась сколько себя помню. Что ни о чем не переживаю, что все мне легко дается, что я – звезда… Так притворялась, что аж сама поверила.

– Останешься, может? – спросила вдруг бабушка. – Ты у нас вроде пообвыклась. Дальше – легче будет. Многие остаются.

– Нет! – Я чуть не подпрыгнула на месте. – Меня ждут! Я обещала. Варька сказала, что у меня получится. Она… Она правда верит, что я… Ну… Лучше, чем я есть. Умнее, сильнее. А вдруг это все правда, а я даже не попробовала не казаться лучше, а правда – быть! И вообще. Там, у нас, интереснее.

– Ишь ты! – хмыкнула старушенция. – Чего я только от людей не наслушалась. Но что у вас там «интереснее», еще не слыхала.

– Интереснее, – упрямо подтвердила я. – Что там за последнее задание?

* * *

Но и тут не обошлось без подвоха. Я опять не могла ни на что повлиять. Нормальное задание – это когда ты – вот лично ты – можешь его выполнить. Пусть будет тяжело или страшно. Или страшно тяжело. Но ты сам отвечаешь за результат. А я в который раз оказалась в роли бестолкового, ничего не понимающего персонажа, который просто идет или ждет. Непись в компьютерной игре. В этот раз даже идти никуда не требовалось. Требовалось дождаться, чтобы кто-нибудь оттуда, из нормального мира, меня тупо спас. Точнее, даже не спас, просто узнал и назвал по имени.

Ага, проще некуда. Одна проблемка – в городе меня никто в упор не видит. А мои собственные родители и одноклассники уверены, что со мной все в порядке и я по-прежнему хожу в школу. Все… Кроме Варьки с Кириллом! И тут меня словно изнутри что-то толкнуло. Они же приходили ко мне и… видели меня. Почему я тогда даже не удивилась? Так хотела сожрать кого-нибудь из них? Так устала от бесконечной череды недоприключений? Варька еще сказала, что они специально ко мне шли. И про проводника сказала – про эту вот бабушку, которая напротив меня сидит. Целую инструкцию по ее поиску выдала.

– Сюда приходила девочка? – подпрыгнула я на стуле. – То есть девочка и мальчик. Приходили?

А вдруг они встретили какого-то другого, своего проводника?

Но старуха разулыбалась еще сильнее. Словно она загадала мне загадку и очень ждала правильного ответа, болела за меня, и вот – я ответила правильно.

– Приходили, милая, приходили. И еще придут. За тобой.

Я выдохнула. Не знаю, как Кирилл, а Варька меня точно узнает! Последнее испытание будет пройдено, и все это наконец закончится! Забудется, как страшный сон.

– Они где-то здесь? Мы можем их позвать? – Я вскочила и выглянула в окно.

Бабушка