крестьян подати зерном. Но крышу на амбаре побило градом, зерно намокло и погнило. Об этом ты помнишь, Хавгрим?

И Эцур прав. Зерно преет, гниет, горит, его едят мыши. А серебро лежит себе, ничего ему не делается. Да и места оно занимает меньше.

– Чтобы зерно не гнило, нужно всего лишь вовремя крышу чинить. Это лучше, чем вводить пошлину серебром.

– А за серебро можно купить зерно, даже если неурожай случился. И лежит оно не один год и не два. Глупо набивать казну сыром, зерном и маслом!

– Пшеница…

– Серебро…

– Цены…

– Сыр…

Бочка опять завертелась, галька загрохотала. Торвальд, смирившись с поражением, откинулся на спинку стула и устремил взгляд в потолок.

Значит, убийца пришлый. Тогда он наверняка понимает, что Ива с покойниками разговаривать не умеет. И зачем же ее убивать? Да потому что она тоже пришлая! Живет в том же поселении, все про всех знает, в колдовстве разбирается. Если уж кто и может убийцу из пришлых поймать, так именно Ива.

Но почему тогда лук? Почему не яд в кофе? Не магия?

Потому что убийца хочет отвести от себя подозрения. Он специально нанял кого-то из местных, чтобы бросить подозрения на жителей Грейфьяля.

И ведь получилось же!

Вот Хеллева бездна! Если убийца – пришлый, значит, он может достать Иву даже в закрытом поселении! Иллюзия безопасности – всего лишь иллюзия, Ива живет одна, она молода и наивна, она слишком доверчива… Вчера Ива впустила в дом Торвальда – а кого впустит сегодня? Соседа, у которого соль некстати закончилась? Знакомого, который просит помочь с амулетом?

Надо ее предупредить. Как только этот дурацкий совет закончится, Торвальд сразу же…

– Торвальд?

– Что? – вздрогнув, Торвальд вынырнул из мыслей – и с ужасом осознал, что бонды, умолкнув, угрюмо на него таращатся. – Я…

– Ты не слушаешь, – в голосе отца звучал усталый упрек. – Это важный разговор, сын мой. Тебе следует быть внимательнее.

Да. Следует. Пшеница, ячмень, дерево, пенька. Все это очень важно.

– Ты полагаешь, что подати нужно взимать серебром? Или все же товарами? – сжалился Эйнар. И Торвальд был ему искренне благодарен. Но… что он полагает? Товары? Или все-таки зерно? Как лучше?

И для кого лучше?

И почему?

Мысли, такие простые и стройные, когда Торвальд рассуждал об убийстве, тут же запутались. Скрутились в колтун, который не на каждой овечьей жопе увидишь.

Отец ждал ответа.

Бонды молчали.

Очень хотелось зажмуриться, но воин должен быть мужественным.

– Я думаю, что подати нужно собирать товаром. Если все начнут скупать серебро, цены на него действительно вырастут. Бонд Хавгрим прав, – Торвальд попытался изобразить на лице рассудительную задумчивость, но сам себе не поверил.

А кстати! Если цены на серебро будут расти, то прирастать будет и казна, из этого серебра состоящая! А это выгодно?

Сказать? Или не сказать? Желание похвастаться собственной сообразительностью боролось в Торвальде с осторожностью. Вдруг кто-то уже приводил этот довод? А Торвальд прослушал?

Так и не решившись высказать свои соображения, Торвальд угрюмо притих, сосредоточившись на разговоре. Обсуждение в который раз шло по кругу, бонды ругались – но теперь, после десятка повторений, стало более-менее понятно, в чем, собственно, заключается проблема.

А как ее следует решать – понятно не стало.

Время от времени Торвальд бросал на отца короткие любопытные взгляды. Ярл Эйнар сидел, небрежно откинувшись на резную спинку высокого кресла, и рассеянно выстукивал по подлокотнику какую-то бодрую мелодию. На лице у него застыла терпеливая, чуть снисходительная улыбка. Отец давно понял, что нужно сделать, как и почему. Понял, и теперь наблюдал за сварой бондов, слушал и запоминал, чтобы использовать услышанное на пользу Грейфьялю.

Торвальд попытался сделать то же самое. Что важного говорили бонды? Не про серебро, а вообще.

Хавгрим не любит Эцура, и эта нелюбовь более чем взаимна. Но никакой важной информации тут нет, об их вражде давно все знают.

Хескульд расширяет свои владения, выкупил недавно землю у нескольких фермеров и засеял ее пшеницей. Из этого следует, что… а что, собственно, из этого следует? Кроме того, что на столах в Грейфьяле будет больше пшеничного хлеба?

Погрузившись в размышления, Торвальд опять перестал слушать и совершенно этого не заметил. Просто в какой-то момент увидел, что бонды неторопливо поднимаются со своих мест, пожимают друг другу руки, хлопают по плечам. Следуя их примеру, Торвальд тоже встал и склонил голову, благодаря за визит – всех вообще и никого в частности. Чуть помешкав, поднялся и ярл.

– Благодарю вас за мудрые советы. Я обдумаю все услышанное и приму решение.

Отец стоял, пока бонды не вышли из зала. И только когда последний из гостей покинул комнату, он вздохнул и повернулся к Торвальду.

– Ну, Туви…

– Прости, пап. Я слушал. Честное слово, слушал. Просто… они же все время одно и то же талдычат! Зерно, сено, коровы, овцы! У того межа, у этого покосы, у того падеж, у этого потрава. У меня от этой ерунды голова кругом!

– Туви… – отец, обогнув длинный стол, обнял Торвальда за плечо. Рука у него была тяжелая и горячая, когда-то давно, в детстве, она казалась огромной, но сейчас… сейчас это была просто рука. – Сынок, ты должен научиться слушать людей. И слышать их.

– Я слушаю! Хескульд собачится с Ольвом, Хавгрим – с Эцуром. Я вижу, я не тупой. Но какая от этого польза?

– Простая, – ярл Эйнар сел, оправил тяжелый богатый плащ и указал Торвальду на соседний стул. – Кто громче всех ратовал за подати, собираемые товаром?

– Хескульд и Хавгрим.

– А кто их поддерживал?

– Ну… – Торвальд задумался, вспоминая. – Трюгги?

– Да. Трюгги. А еще Сигвальд, оба Торкельсона, Висбур, Альрек и Хейдрек. Как думаешь, почему?

– Потому что у них пахотные угодья большие, – пожал плечами Торвальд.

Это был легкий вопрос. Очевидно же: если человек выращивает зерно, то подати ему выгоднее отдавать этим вот самым зерном. Торвальд отлично это понимал. Но куда клонит отец, сообразить все еще не мог.

– Правильно, – одобрительно кивнул ярл Эйнар. – Это крупные землевладельцы, которые заинтересованы именно в таком решении. Поэтому что должен сделать правитель?

– Согласиться? – Торвальд чувствовал, что ошибается, но придумать другого ответа не мог.

– Нет. Ни в коем случае. Согласись я, и эти чванливые землевладельцы воспримут мое решение как должное. А значит, следует для начала установить, что подати нужно платить серебром.

– Но зачем? Цены ведь действительно вырастут…

– Погоди. Я же сказал – для начала. Представь, что ты Хескульд. Ярл заявляет, что отныне ты должен выплачивать казне по два прута серебра в год. Что ты будешь