пойдет с Мартином на выпускной? — Кэролайн провернула здоровенный нож в душевной ране Кассариона. — Знаю я, какое у тебя к ней дело.

— Она же понимает, что он мой враг…

— Какая чушь, — покачала головой Кэролайн. — Враг, друг… глупые дети! Мартин, хоть ему уже восемнадцать без году неделя, тоже тот еще дурак. Собачитесь друг с другом, как полоумные самцы, а на окружающих вам плевать. Бедная моя Джу… ты бы о ней хоть подумал.

— Не понимаю, о чем это вы… — но Кассарион не успел договорить.

Его взгляд упал на бумаги, лежащие на столе около дивана. Тот уже много лет стоял посреди гостиной, стойко охраняя заделанную дыру в крыше. «Центральная служба опеки» — гласила надпись на главной странице раскрытой папки. Рядом с документами стояла чашка остывшего чая.

— Что это такое? — выдохнул Кассарион.

Кажется, в этот день его ждал еще один удар.

— О, забыла спрятать. Скоро вернется Джу… не хотела, чтобы она увидела их заранее. Здорово, правда? Теперь ты официально сможешь капать ей на мозги.

— В... в каком смысле? — растерялся Кассарион.

— Ну как? Туда не ходи, сюда не ходи… — проскрипела Кэролайн. — Так же у вас заведено. Или что там делают слишком жадные братья?

— Братья? — если Кассариону казалось, что земля уходит у него из-под ног, то он ошибался — это сейчас он летел в вакууме на световой скорости.

— Ну конечно, — подтвердила Кэролайн. — Ты давно ведешь себя как самый жадный в мире брат. Вот, отныне сможешь следить за Джудит вполне официально. Да вы с детства таскались друг за другом, так что ничего не поменяется. Только на душе у меня будет спокойней…

— Что за бред, вы же не хотели отказываться от ее опеки! — воскликнул Кассарион.

Кэролайн вздрогнула.

— Эй, а чего ты так орешь, парень? Ничего страшного не случилось. Война не началась! Я всего лишь хочу светлого будущего для моей внучки… здоровье у меня в последнее время совсем не ахти. Глядишь, может, и помру со дня на день. А Джудит нужна уверенность в будущем. Я не могу умереть, оставив ее ни с чем. А так… у нее хоть родители будут, которые дадут ей образование, — Кэролайн сощурилась на Кассариона. — И брат, которому не мешало бы хорошенько пройтись ремнем по заднице.

— Никакой я ей не брат! — выпалил Кассарион, демонстративно сжав кулаки. — И мне не нужна никакая сестра, кроме той, что родилась от моих родных родителей. Джудит уже почти восемнадцать! Не поздновато ли ее удочерять?

— А почему нет? В самый раз! — с подозрением сощурилась Кэролайн, тут же начав что-то подозревать. Она уже давно жила на этом свете, и хорошо видела довольно очевидные вещи. — А чего ты всполошился? Вы же так неразлучны. Куда она — туда и ты, и наоборот. Джудит тебя, считай, с пеленок нянчила.

— Ничего она не нянчила, — раскраснелся Кассарион, не желая выглядеть ни перед Кэролайн, ни перед Джудит ребенком. — Я уже давно вырос и сам могу решать, что для меня лучше. И будет лучше, чтобы Джудит не была моей сестрой.

Кэролайн охнула, выронив пачку чипсов из рук.

— Да ты втюхался в нее! — удивленно выпалила она, раскрыв рот.

Кассарион смотрел исподлобья, буравя Кэролайн взглядом. Казалось, в нем сейчас кипела адская лава — его раскрыли. И кто? Какая-то старушка, которая целыми днями жует чипсы! Он не смог сдержать своих чувств, и поэтому прокололся. И отпираться было бесполезно — Кэролайн вокруг пальца не обведешь.

— Да, и что? — процедил сквозь зубы Кассарион.

— А ничего, невелика новость, — проворчала Кэролайн. — Джудит у меня вон какая девчонка красивая, всем на загляденье. И голова у нее на плечах, в отличие от некоторых, — фыркнула она на Кассариона. — Да и выросли вы вместе. Зная, какая у тебя кровь кипучая и мозги пытливые, не удивительно, что ты смог разглядеть в ней все ее достоинства. Но отца ты сильно похож, парень. Плохо.

— Причем тут мой отец?

— Он такой же повернутый, как и ты. Ненормальный. А ненормальных всегда тянет на замечательных девчонок. Правда, последние потом от этого сильно страдают. Так что держись от нее подальше.

— Ага, то есть на ваше благословление мне можно не рассчитывать, — холодно отчеканил Кассарион, чувствуя, как внутри у него поднимается что-то больше.

Темное, неудержимое. Опасное.

— А ты что, замуж ее тащить собрался? — покачала головой Кэролайн. — Вот еще, ты же пацан совсем. Да и потом, я все равно не согласна. Твой отец обещал, что я погуляю на выпускном внучки, а вот что я буду отплясывать на вашей свадьбе… уж прости, об этом он ничего не говорил. И хорошо. Ты ей все нервы вытреплешь. Оно мне надо?

— Джудит будет со мной счастлива, — Кассарион сделал шаг вперед: Кэролайн с осторожностью отступила назад, к стене. — Мы выросли вместе, дружим много лет, понимаем друг друга с полуслова. Нам хорошо вдвоем и никто больше не нужен.

— Ага, как же, — отступая, Кэролайн схватила нож со стола, а затем почувствовала, как уперлась спиной о стену. — Чем старше ты становишься, тем отвратительней у тебя характер. Твое, твое, твое! Не слишком ли ты многого захотел? Чтобы жить вместе, нужно уметь уступать, а ты этого делать не умеешь!

Кассарион зажал Кэролайн к стене, впечатав ладони по обе стороны от ее лица. Старушка испугалась, уткнув острие ножа ему в живот. В ее глазах плескалась решительность.

— Отзовите отказ от опеки, — процедил Кассарион, нависая над старушкой. — И дайте согласие на наш союз. Через четыре года мы сыграем свадьбу и забудем все конфликты.

— А у нее-то ты спросил? — прошипела Кэролайн. — Или