языка, но он лишь медленно разжимает губы, тяжело втягивает воздух и не произносит ни слова.

Кард смотрит на него еще несколько секунд, и на его лице появляется довольное спокойствие.

— Вот так, — произносит он мягко, убирая пальцы с прутьев. — Видишь, человек, даже ты способен обучаться, если рядом достаточно страха. Я мог бы высушить тебя прямо здесь, на глазах у остальных, чтобы проверить, сколько в тебе осталось этой жалкой злости. Но сегодня мой голод предназначен другому.

Он медленно поворачивается к нашей клетке, и я сразу понимаю, на кого он смотрит.

— Мы, кажется, с тобой не закончили. В прошлый раз нам слишком грубо помешали, — произносит Кард с ледяным удовольствием.

— Какая трагедия. Я почти не спал, думая об этом, — отвечает Адарис.

— А я, напротив, вспоминал тебя с большим интересом.

Тарен и Лир открывают клетку, входят внутрь, рывком хватают Адариса за руки, выволакивая его наружу и заставляя опуститься на колени. Он тут же пытается выпрямиться, но Лир заламывает ему руки за спину, удерживая так, чтобы он не мог ни рвануться вперед, ни откинуться назад. Адарис все равно поднимает голову, смотря в лицо Карда с издевательским безразличием.

В соседних клетках люди затихают, прижимаясь к прутьям и наблюдая широко раскрытыми глазами.

— Не сопротивляйся, а то только хуже будет, — говорит женщина в дальнем углу, глядя на Адариса через прутья.

— Ладно, ладно, — вздыхает Адарис притворно. — Если так хочется, то приятного аппетита. Смотри не подавись, эрид.

— Ты слишком самоуверен для человека, стоящего передо мной на коленях. Посмотрим, останешься ли ты таким же разговорчивым, когда я закончу.

Кард наклоняется и кладет руку на шею Адариса. Сначала даже бережно, как если бы проверял пульс. Потом его пальцы смыкаются плотнее, большой ложится под челюсть, остальные вдавливаются в кожу.

В тот же миг воздух в конюшне меняется.

Я не вижу имфирион так, как его видят эриды, но чувствую, как что-то резко стягивается вокруг них. У Карда зрачки расширяются, фиолетовый свет в глазах делается ярче. Его губы приоткрываются на медленном вдохе, и по лицу проходит выражение острого удовольствия. В первое мгновение он, кажется, действительно торжествует, но вскоре это выражение меняется.

Кард моргает. Его улыбка застывает, фиолетовый блеск в глазах дергается, становится неровным. Он пытается вдохнуть, но вдох обрывается коротким хрипом.

Адарис поднимает на него взгляд, тяжело дыша.

— Я забыл тебя предупредить.

Кард дергается в сторону, но его пальцы остаются на шее Адариса в судорожном спазме. Фиолетовые глаза вспыхивают слишком ярко, а потом по нижним векам проступает кровь. Алая капля срывается вниз, ползет по шраму, делая его черным.

Лир резко отступает.

— Кард…

Тарен тоже замирает, впервые теряя свою тяжелую собранность.

Кард открывает рот, но вместо слов вырывается сдавленный, рваный звук. Кровь течет уже из обоих глаз, тонкими темными дорожками по бледным щекам. Его лицо искажается, губы расходятся, зубы стискиваются так сильно, что я слышу скрежет.

Адарис смотрит на Карда снизу вверх с холодной, царственной жестокостью.

— Больно? — спрашивает он. — Запомни это чувство, эрид.

Тарен наконец приходит в себя.

— Оторви руку! — резко бросает он, хватая Карда за запястье. — Кард, слышишь? Отпусти его!

Кард дергается, пытаясь отшатнуться. Тарен стискивает его руку обеими ладонями, упирается ногой в каменный пол и рвет на себя с такой силой, что у Карда срывается хриплый, звериный звук. Пальцы наконец разжимаются. Адарис тяжело втягивает воздух, но остается на коленях, лишь медленно поднимая руку к горлу.

Кард отлетает назад и врезается плечом в решетку пустой клетки.

Люди внутри конюшни вздрагивают от грохота. Лир пятится еще на шаг, не сводя с Карда настороженного взгляда. Тарен стоит между ними, тяжело дыша, держа ладонь так, будто только что коснулся раскаленного железа.

Адарис поднимает голову, растирая горло большим пальцем.

— Вкусно было?

Кард медленно переводит на него взгляд.

Впервые с того момента, как я увидел этого эрида, на его лице настоящее ошеломление. Он смотрит на Адариса как на ловушку, которую он сам же принял за пиршественный стол.

— Что это было? — выдыхает он, с трудом возвращая голосу прежнюю жесткость.

Адарис задирает голову, все еще стоя на коленях, и в этом положении умудряется выглядеть выше Карда.

— Небольшое семейное неудобство. У Эрданов, знаешь ли, всегда были странные отношения с теми, кто лезет к ним в горло без приглашения. В следующий раз пользуйся приборами, эрид. В старых домах это считалось признаком воспитания.

В соседних клетках кто-то нервно хмыкает, а Рик, стоящий у решетки, вдруг криво улыбается, и эта улыбка быстро превращается в злой, сорванный смех.

Кард дергает головой к нему, и вся его растерянность мгновенно перегорает в ярость.

— Молчать!

Рик отталкивается от прутьев и разводит руками.

— Да куда уж нам, господин хладоносец. Стоим тут, смотрим, как тебя чуть собственный ужин не прикончил. Редкое развлечение, надо признать.

Кард делает шаг к нему, но Тарен резко перехватывает его за плечо.

— Не надо.

— Из-за него вы все останетесь голодные! — Кард срывается уже громче, указывая на Адариса рукой.

— Больно нужны нам ваши овощи, — раздается хриплый мужской голос из дальней клетки.

Кард застывает.

— Что?

— Овощи, говорю. Вы же нас ими кормите, когда вспоминаете. Тухлой брюквой, мерзлой репой и этой вашей дрянью из кореньев. Вы хоть знаете, что картошку сырой не едят? Или у вас вся кухня на уровне «брось человеку что-нибудь, пусть сам разбирается»?

Кард медленно поворачивает голову к Адарису.

— Тебе тоже смешно? Я могу выволочь тебя наружу, принц. Привязать к столбу посреди двора и показать всем, как выглядит настоящий голод. А потом, когда ты уже перестанешь держать голову так высоко, я могу заставить тебя сделать то, что ты никогда даже в самой грязной яме своего воображения не представлял.

— Кард, — резко произносит Тарен, шагнув ближе. — Верховная приказывала привести к ней короля. Сейчас.

Кард медленно моргает, проводит ладонью по лицу, стирая кровь, смотрит на темные следы на пальцах и коротко, зло усмехается.

— Верно.

Он поворачивается ко мне.

— Берите его.

Я чувствую это прежде, чем Лир и Тарен успевают обернуться ко мне.

Во мне все мгновенно собирается в тугую пружину.

Лир отпирает клетку. Тарен входит первым. Я не сопротивляюсь. Бессмысленно. Да и не хочу доставлять им это удовольствие. Они хватают меня