Тут же, на торжище, прикупили всё, что надобно для упряжи: хомут добротный, шлею, вожжи да узду с удилами. Заодно взяли уходовый набор, попону от морозов и торбу для корма в дороге.

— Как назовём? — с улыбкой поинтересовалась Мирослава, стоило им, закончив с покупками, отойти немного дальше.

— Янтарка, — немного поразмыслив, глядя в золотистые глаза животного, ответил Зима. — Глянь, как на солнце горит.

Спорить девушка не стала — выбор мужа пришёлся ей по душе.

На торжище супруги приехали с Ратшей и обратно возвращались с ним же, привязав Янтарку к повозке. Возница вопросов не задавал, но на лошадь косился с явным интересом. Неудивительно — его немощная лошадка этой красавице была не чета.

Доехав до околицы, Зима попросил Ратшу остановиться. Расплатившись, отвязал Янтарку, усадил на неё Мирославу и пешком, держа в руке узду, медленно повёл через всю улицу, прямо до двора Гостяты.

Ездить верхом Мирослава не умела и поначалу сильно переживала. Но лошадь шла смирно, не шалила — страх быстро прошёл.

Зимний ветер дул в лицо, снег искрился под солнцем. На душе было легко. Казалось, все тревоги остались позади. Проходя мимо соседской избы, услышали детский крик:

— Тятя, тятя, гляди — лошадка!

Первыми их заметили ребятишки. Загалдели, побежали стайкой. Следом потянулись взрослые — кто посмотреть, кто спросить.

— Зима, ты что, лошадь купил? — крикнул кто-то из соседей.

— Купил, — коротко ответил мужчина, продолжая путь.

— Лепота какая! Не дешёвая небось? — раздавались в толпе новые голоса.

Мирослава, не без помощи мужа, слезла с лошади и повернулась лицом к людям. Щёки на морозе сделались розовыми, глаза блестели, на губах играла лёгкая улыбка.

— Люди добрые, — громко, чтобы все слышали, воскликнула она. — Отныне, если кому-то нужно в город или в соседнюю деревню, обращайтесь к моему мужу. И повозка, и лошадь у нас есть. По-соседски, недорого возьмём.

В одно мгновение толпа одобрительно загудела. Слова Мирославы вызвали настоящий переполох.

Сколько лет стояла околица — только у одного Ратши и была в их стороне повозка с лошадкой для извоза. Иного и не видывали. Люди попривыкли: случится надобность в город али ещё куда — первым делом беги к Ратше кланяться да договариваться. Многие ворчали на высокую плату, да только и она не сулила верного места. Повезёт — уедешь. Не повезёт — топай на своих двоих либо сиди у печи. А тут вдруг объявляют: Зима станет возить, да ещё и недорого. Выходит, теперь у них появится выбор!

Глава 76. Десять сребреников

Тут же из толпы последовал самый важный вопрос. Высокий мужик, по виду из тех, кто вечно всем недоволен, шагнул вперёд и спросил в лоб:

— А сколь за поездку на вашей повозке брать будете?

Зима, заранее обсудивший стоимость с женой, ответил без запинки:

— По куне с человека. Ежели дитё у взрослого на коленях сидит — дитю бесплатно.

— Да где ж тут недорого? — подивился мужик. — Ратша столько же за место берёт.

— У дядьки Ратши повозка тесная, открытая. Чем дальше едешь, тем больше мёрзнешь, — выступила вперёд Мирослава. — А у нас просторная, с крышей и стенами. Зимой ветер не страшен, летом от палящего солнца укрыт.

Народ ещё пуще загудел, обсуждая услышанное.

Пусть стоимость как у Ратши, к этому они привыкли, но условия различались как небо и земля.

— А когда возить-то начнёте? — спросил всё тот же мужик, но уже заметно подобревший. — Нам бы с жинкой к завтрему в город поспеть.

— Как солнце покажется, подходите к избе Гостяты, — ответил Зима. — Повозка готова, осталось только Янтарку в неё запрячь. Всего восемь мест. Кто первый поспел, тот и едет. А кому не хватит — уж не обессудьте.

Договорив, он перевёл взгляд на жену. Мирослава ответила мужу нежной улыбкой.

Толпа закивала. Те, кто уже сговорился с Ратшей, но мёрзнуть в открытой повозке не шибко желали, уже прикидывали в уме: попервой наведаются к Зиме.

Распрощавшись со всеми, Мирослава с Зимой отвели Янтарку во двор Гостяты. Там завели в сарай и задали загодя собранное по всей околице сено, что осталось у жителей после утепления изб. Кобыла всхрапнула довольно и принялась за еду.

— Привыкай, красавица, — усмехнулся Зима, погладив её по холке.

Дальше их путь лежал мимо избы старика Белоя. Забрав Кроха, они все трое вернулись домой.

Наутро, когда звёзды ещё не погасли, Зима был уже на ногах. Мирослава поднялась вместе с ним. Затопили печь, поставили греться воду, нарезали хлеба, достали вчерашний пирог с мясом — перекусить в дороге. Следом пришёл черёд будить малыша.Крох, ещё сонный, уже собрался капризничать, но вдруг вспомнил, что сегодня сопровождает отца в город на их новой повозке. Мигом открыв глаза, он соскочил с лавки — живой, весёлый, готовый в дорогу.

Кое-как позавтракав и наскоро одевшись, семья вышла из дому. Дойдя до двора Гостяты, Зима вывел Янтарку из сарая и первым делом познакомил с сыном. Малыш сиял от счастья, особенно когда его посадили ей на спину. Затем лошадку запрягли в повозку, проверили — всё ли крепко. К этому времени у калитки собрался народ.

Увидев повозку, люди зашумели, полезли внутрь, расселись по лавкам. Места много, просторно.

«Пассажиры средневековой маршрутки» — как их мысленно окрестила Мирослава — долго разглядывали деревянные стены, оконца, крышу и довольно похлопывали по мягкому сиденью.

— Вот это повозка! — протянул седой старик. — Не то что у Ратши — трясёт, ветром продувает, ещё и вывалиться боязно.

— Сиди уж, не хвали раньше времени, — одёрнул его сосед, но сам тоже улыбался.

Кроха одна из женщин, не желая терять место, посадила к себе на колени. Лавки заняли подчистую. Попрощавшись с женой, Зима подстегнул лошадь и направился в путь. Мирослава долго стояла на месте, махая им вслед.

Изначально девушка хотела ехать с мужем и сыном, но, во-первых, партия товара подходила к концу, необходимо было пополнять запасы, а во-вторых, занятое ею место — это потерянные деньги. Мысленно покрутив так и эдак, она решила остаться дома.

День у Мирославы прошёл в хлопотах: работа, готовка, уборка. Зима с Крохом вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Дверь в избу отворилась, впуская морозный ветер, вошёл мужчина, на котором висел болтавший без умолку малыш.

Встретив их радостной улыбкой, девушка помогла раздеться и усадила за накрытый стол. Перед каждым стояло по несколько мисок: одна с наваристым мясным супом, от которого шёл пар; другая — с рассыпчатой полбяной кашей, щедро политой топлёным маслом; третья —