Рюрик ступает на корабль, и я следую за ним. Голубые вены, обвивающие перила лестницы, тускнеют, а затем вспыхивают ярким светом, когда мы направляемся к первым дверям, входя в зал с кроваво-красной люстрой.

Никто другой за нами не следует, и массивная дверь за нашими спинами плавно закрывается.

Ты справишься. Ты можешь это сделать. Не паникуй.

Круглая дверь в тронный зал открывается, показывая тот странный тусклый свет, множество мерцающих экранов и королеву-многоножку. Она не приветствует нас так, как в прошлый раз, будто мы старые друзья. Ну, скорее заклятые друзья или типа того. На этот раз она не делает никаких попыток приблизиться к нам, ожидая рядом с королем, пока мы входим в зал.

Рюрик низко кланяется, и я следую его примеру, прозрачное кружево моего платья опадает вокруг меня.

— Встаньте. — Король в ярости. Исчез веселый смех великана и ласковые взгляды. Я поднимаюсь вслед за Рюриком, не поднимая головы, изо всех сил стараясь сдержать вполне реальный страх. У меня такое чувство, что его родители не раздумывая убили бы нас обоих, если бы им было выгоднее видеть нас мертвыми. — Вы насладились временем на Мировой Станции? — спрашивает он.

Вопрос с подвохом, я бы не знала, как на него ответить.

— Очень даже, Мой Имперский Король. Моя пара и я провели долгие часы в объятиях друг друга, изучая культуру друг друга в предвкушении долгого и плодотворного правления. — Рюрик звучит так спокойно, так собранно. Ни за что не скажешь, что я бросила его, чтобы почти-трахнуться с копом, а потом супер-трахнуться с драконом. Он заслуживает лучшего, не так ли? — Моя пара застенчива и нежна в своих привязанностях, поэтому я счел за лучшее…

Пульсирующая красная артерия отрывается от стены и хлещет Рюрика по лицу, рассекая щеку до крови. Он кривит губы в оскале, но ничего не говорит. Красная нить трется о его щеку, впитывая капающую кровь, прежде чем вернуться на свое место.

У меня отвисает челюсть, когда я наконец поднимаю голову, чтобы посмотреть на двух монархов в упор.

— Не смей, блядь, трогать его!

Я знаю, что мой длинный язык доводит меня до беды. Он всегда доводил меня до беды. Например, крик на Клыкастого, который тащил меня за волосы, принес мне заслуженный удар по лицу, не так ли? А теперь, здесь? Я нарываюсь на неприятности. Я на самом деле встаю перед Рюриком не раздумывая.

Ага. СТЧЖ (слишком тупая, чтобы жить). Это я.

— Что он сделал не так? Он сделал то, о чем я его просила, что-то, чтобы мне было комфортно, а теперь вы его за это наказываете? — Я продолжаю нести околесицу, потому что… ну, я не знаю. Наверное, просто отстойно видеть, как Рюрика отчитывают из-за того, что я принимала решения, не думая ни о ком, кроме себя, а расплачиваться приходится ему. Это несправедливо.

Его мать издает странный жужжащий звук, который в моем ухе переводится как смех. Ее жвалы щелкают, когда она скользит по полу к нам, тысячи жемчужных ножек быстро перебирают. Она цвета мыльных пузырей или перламутра, переливающаяся мягкая радуга. К сожалению, этот цвет абсолютно не делает ее менее жуткой.

Она собирается обвить меня своими кольцами, когда Рюрик хватает меня и притягивает к себе, плотно прижимая.

— Мама, умоляю тебя. Моя пара новенькая в Ноктуиде. Она не такая, как другие. До недавнего времени она верила, что ее народ одинок во вселенной. Вы не можете винить ее за ее ошибки. — Он держит меня так, будто отдал бы свою жизнь за мою. И я в это верю.

Я с нетерпением жду возможности узнать его как личность.

— Я восхищаюсь вашей преданностью друг другу, — говорит королева, изгибая свое тело над нами так, чтобы смотреть на меня перевернутым лицом. Угх. Она типа… жутко-милая? В смысле, она должна была бы быть милой с этими большими круглыми глазами и красивой кожей, но на самом деле все, что она вызывает у меня, — это желание включить весь свет и спрятаться под одеялом.

Здесь так тускло, пахнет сыростью и жарко. Здесь чувствуется отчаяние и грусть, и это совсем не то место, где я хотела бы проводить свое время. Что произойдет, когда Рюрик займет трон? Будет ли он… Я не позволяю себе думать об этом. Пока нет.

— Но мы боялись, что ты собираешься сбежать от своих обязанностей. Дезертиру лучше быть мертвым, Рюрик. — Его мать не сводит с меня глаз, но я не отвожу взгляд. Я бросаю ей вызов. Меня не запугать. Если я следующая королева — а похоже, что я займу ее место довольно скоро, — то я не обязана терпеть дерьмо от нее или от кого-либо еще. Никогда этого не делала и не собираюсь начинать сейчас.

— Вы знаете, что я всецело согласен с вами, мама, но я… — Рюрик замолкает, когда я поднимаю большой палец и провожу им по ране на его щеке. Она снова кровоточит. У меня возникает желание слизать кровь. Да похуй. Я нахожусь на разумном инопланетном космическом корабле в тронном зале, покрытом мясом, а моя свекровь — радужная королева-многоножка — сверлит меня взглядом-кинжалом. Почему бы, черт возьми, и нет?

Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к порезу, высовывая язык, чтобы собрать кровь Рюрика. Его мысли потоком вливаются в мой мозг.

Ах, моя пара. Та, которую я ждал. Твоя нежность наполняет меня чем-то, чего я никогда раньше не испытывал. Когда я буду трахать тебя, я буду нежен. Когда я буду трахать тебя, ты узнаешь меня, а я узнаю тебя.

Рюрик удивленно моргает, когда я отстраняюсь, а затем его руки оказываются в моих волосах, и наши губы сливаются вместе. Его язык вторгается в меня, и мое платье пульсирует жаром, нити соединены прямо с моей кожей, моим сердцем, моими сосками. Блядь, как же это хорошо. Его родители не прерывают нас, и я буквально забываю, что они здесь.

Вот так ты это и понимаешь. Типа, ты нашла того самого, когда его поцелуй может заставить тебя забыть о великовозрастном короле-мотыльке, о не таких уж и завуалированных угрозах и о многоногом монстре, который тебя ненавидит.

Только когда рука Рюрика задирает мое платье, а его пальцы в перчатке ложатся на мое голое бедро, его отец прочищает горло. Звук гулко разносится от трона здоровяка, и мы отстраняемся друг от друга, оба моргая, словно в оцепенении.

— Сегодня их свадьба и их первое спаривание, — мягко говорит король, протягивая руку своей