где мои родители не увидят, и прийти к нам по земле. До тех пор мы останемся на «Короле» еще два дня.

Срань господня. Он просто соглашается на это? Я ожидала драки.

— Я принимаю эти условия, — заявляет Абраксас, как будто это он тут всем заправляет. А по правде? Не я тут главная. И не Офицер Хит. И даже не Абраксас. Это принц. Все сводится к этому гребаному принцу. Моему одинокому принцу.

— Ты знаешь, почему она угасает так, как угасает? Если ты сможешь это объяснить, возможно, мы сможем это решить.

Абраксас клацает зубами на слова Рюрика.

— Решения нет, ты, глупый Весталис-путешественник по звездам. Мы — пара, и это условие нашей связи друг с другом. Ты не можешь это исправить. Ты не можешь использовать свои волшебные научные машины, чтобы свести это на нет. Что ты сделаешь, так это примешь, что есть вещи, которые невозможно объяснить или контролировать.

— Если бы у нас были картианские технологии, мы могли бы в этом разобраться, — бормочет Хит себе под нос, и Рюрик закрывает глаза, словно пытаясь взять себя в руки. Я его не виню. Я должна быть его обещанным соулмейтом, которого встречают раз в жизни, и все это один сплошной пиздец.

— Вы не будете нуждаться друг в друге, — обещает Рюрик с очередным вздохом. Он звучит измученным, и это меня расстраивает. Это должен был быть день нашей свадьбы, но… На этот раз, когда он поднимает свои черные глаза к моим, я позволяю себе утонуть в них. Мое сердце колотится, ладони потеют, и боль бьет прямо в душу. Бедный Рюрик. Он выдавливает напряженную улыбку. — Нам нужно идти, моя принцесса. Из всех дней именно сегодня было бы нехорошо прибыть с опозданием.

Время пришло. Это происходит. Мне нужно идти. Я должна отпустить Абраксаса. Я…

— Самка. — Он встает передо мной, закрывая мне обзор на других мужчин. Он берет мое лицо в руки, руки-крылья на моих бедрах. — Моя мать передала мне одну фразу. Она услышала ее от своей матери и многих матерей до нее. Где бы ни была ты, там буду и я. Помни это, когда тебе одиноко или страшно, знай, что я всегда приду за тобой.

Его язык захватывает мой рот, властвуя над моим горлом и стирая любые отголоски страха, подавляя любые протесты. Оторваться от него потом — самое трудное, что я когда-либо делала.

— Я люблю тебя. Я выбрала тебя. Помни об этом. — Я целомудренно целую его в щеку, а затем выскальзываю в коридор, пока не передумала. Рюрик присоединяется ко мне, поднимая на меня взгляд, но я сейчас не могу справиться с его взглядом. Я отворачиваюсь, направляясь в ту сторону, куда, как мне кажется, мы должны идти.

Должно быть, я права, потому что он меня не останавливает.

Я смахиваю слезы с лица, пока мы вместе шагаем по коридору. Блядь. Я не могу удержаться, чтобы не оглянуться через плечо на закрытую дверь полицейского крейсера Офицера Хита. Я больше не вижу Абраксаса, но чую его. Я чувствую его. Скорбный вой наполняет коридоры, и мое тело покрывается мурашками. Беги. Вернись к нему. Сделай все, что потребуется. Во мне вспыхивают первобытные инстинкты, о наличии которых я даже не подозревала, но я знаю лучше.

Я знаю, что не могу вернуться.

— Воистину, — начинает Рюрик, стоя неподвижно рядом со мной с закрытыми глазами, ожидая, пока я поборю этот порыв. — Мне очень жаль, моя принцесса. — Он открывает глаза, смотрит на меня, и хотя я слышу отчаянный вой Абраксаса, мне не жаль, что я сегодня выхожу замуж за принца Весталис. Мне жаль только того, что Абраксас не может быть со мной, что я не увижу его еще неделю. Только об этом я и сожалею.

Я не отвечаю, и мы продолжаем путь, возвращаясь обратно в посольство, хотя я предполагала, что мы направляемся на корабль.

Зеро, Аврил и Коннор в гостиной, собрались вокруг небольшого столика и изучают какую-то игру со светящимися кубиками. По ухмылке на ее хорошеньком личике мне сразу становится ясно, что Зеро жульничает.

— Я не уверен, что понял правила, — увиливает Коннор, поправляя очки на носу.

Все трое замирают, когда мы входим в комнату, и все трое встают, чтобы поклониться.

На моем лице, должно быть, написано нечто поистине трагическое, потому что никто не отпускает никаких колких замечаний.

— Принцессу и меня нельзя беспокоить. Вы будете ждать нашего возвращения здесь. — Он берет меня под руку и ведет к спальне, пока Аврил бросает на меня взгляд «какого хрена произошло прошлой ночью?», который я намеренно игнорирую.

Мы входим в спальню, и дверь со свистом закрывается за нами.

— Пожалуйста, иди вымойся, — говорит мне Рюрик, подходя вплотную сзади. Он кладет обе руки мне на предплечья, его губы близко к моей шее. Я вся дрожу, но он не развивает этот момент, отпуская мои руки и отстраняясь. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица задумчивое, несколько покорное. Но в этих его темных глазах? Там дикое возбуждение, которое, я знаю, должно отражаться в моих собственных.

Из этого не выпутаться.

Я была честна с Абраксасом.

Я хочу спариться с Рюриком.

Пора плыть по течению.

— Хорошо.

Я не спорю. Иду в ванную, и дверь закрывается за мной, оставляя меня одну в оранжерее, наполненной экзотическими растениями и ваннами с горячей водой. Я выбираю одну из них наугад, раздеваюсь и забираюсь внутрь, погружаясь в сладко пахнущую жидкость и закрывая глаза.

Вот оно.

Сегодня тот самый день.

Я только надеюсь, что его родители нас не съедят.

Я смываю с кожи запах Абраксаса — я уверена, именно это имел в виду Рюрик, отправляя меня сюда — и хотя этот момент горько-сладкий, я держусь. Я ни за что на свете не позволю жуткой галактической королеве-многоножке узнать о моей паре. Это мой шанс защитить его.

Закончив мыться — пять раз подряд, и клянусь, я все еще чувствую запах мускуса, — я вылезаю и вытираюсь шелковым полотенцем, которое ждет сложенным неподалеку. Я заворачиваюсь в малиновый шелк и выхожу из комнаты.

Рюрик сидит на кровати, локти на коленях, голова опущена на руки, глаза закрыты. Он не реагирует на мое присутствие, но он ведь знает, что я здесь стою? Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, что, наверное, должна что-то сказать. Комната, в которой мы находимся, обманчиво прекрасна: деревянные панели, темно-зеленые стены и камин. Она могла бы находиться в английском