проглотит. И когда тот, кто ее проглотил, возвращает ее — потому что ты могла бы оставить ее себе и удвоить продолжительность своей жизни, — это акт любви и доброты. В глазах Фалопексов мы будем женаты. И я… больше ни на ком не смогу жениться.

Блядь.

— Это так несправедливо, — шиплю я на него, а он пожимает плечами.

— Ты не просила жемчужину, а я не спрашивал, хочешь ли ты ее, так что, насколько я понимаю, это был мой выбор. Я…

Я вскакиваю с кресла и обвиваю руками его шею, прежде чем успеваю отговорить себя от этого.

Мне нужно было рассказать об этом Абраксасу и Рюрику, прежде чем делать это, точно так же, как я поговорила с Абраксасом, прежде чем спариться с Рюриком. Это было бы правильным поступком. Но как я могу это сделать, если мы не можем с ними связаться? Когда Хиту осталось жить всего двенадцать часов?

Он сказал, что это не обязательно должно что-то значить.

Что бы ни случилось, я не могу позволить ему умереть.

Так что, хотя это неправильно, хотя меня терзает чувство вины, я целую его со всей страстью, на которую способна.

Хит обвивает меня хвостами, поднимает, так что мои ноги обхватывают его талию, и несет вниз в спальню.

Продолжение следует…