— Как зомби, — тихо сказал Олег.

— У них своя задача.

Мы обошли костёр, свернули к окраине, взгляд сам зацепился за необычную для этого места деталь.

Я остановился. Под ногами валялась простыня. Грязная, в пятнах, скомканная. Похожая на ту, в которую мы завернули снайпера, когда забирали из морга. Я узнал её по краю — там, где ткань порвалась, когда мы тащили тело.

Олег поднял простыню, повертел.

— Его? — спросил он.

— Похоже.

Я огляделся. Хижины стояли полукругом. Вместо дверей — тёмные проёмы.

Меня в прошлый раз бросили просто у дерева, но здесь, на открытых местах, никого не было. Возможно, спрятали в хижине.

Пошёл к первой. Заглянул. Пусто. Только сухая трава в углу да разбитый горшок.

Вторая. Та же пустота. Пара грязных тряпок на земляном полу, обгоревшая палка.

Третья. Я сунул голову внутрь, присмотрелся.

В углу, у стены, сидел человек. В лохмотьях — синяя тряпка на плечах, красная повязка на поясе, на ногах ботинки ядовито-оранжевого цвета. Голова опущена, руки на коленях. Лица я не видел, но сомнений не оставалось — это был наш пропавший покойник.

— Живой? — спросил Олег.

Я присел на корточки, приложил пальцы к шее. Кожа тёплая, пульс ровный, спокойный. Глаза открыты, смотрят в пол. Зрачки расширены, не двигаются. Дышит почти неслышно.

— Живой, — ответил я. — Но похоже под кайфом.

— Эти накачали? — спросил дядя Саша.

— Скорее всего.

Я поднялся.

— Забираем.

Мы с Олегом подхватили снайпера под руки. Тело обмякло, голова болталась. Он не сопротивлялся. Дышал ровно, но не реагировал.

Так и вышли из хижины. Дядя Саша впереди, мы со своим грузом сзади. Дикари по-прежнему не обращали на нас внимания, продолжая заниматься своими делами.

Дотащив снайпера до вертолёта, уложили на пол, на спальник. Олег подал воду. Я приподнял голову, попытался влить в рот. Тот не глотал. Вода вытекала, стекала по подбородку на грудь.

— Пусть лежит, — сказал дядя Саша. — Отойдёт.

— А если нет? — спросил Олег.

— Тогда будем думать.

Я закрыл люк, сел в кресло второго пилота. Олег устроился возле снайпера, Борисов с Денисом в хвосте. Дядя Саша на свое место, «за руль».

Глубокомысленно хмыкнув, он натянул на голову шлем, и пробежался пальцами по панели, включая аккумуляторы. Приборы ожили, стрелки дрогнули. Я уже начинал потихоньку разбираться в последовательности. Вот он нажал кнопку запуска вспомогательной силовой установки. Где-то за спиной завыла турбина, звук нарастал, переходя в ровный свист. Дядя Саша дождался, пока обороты стабилизируются, потом включил топливные насосы. Перевёл рычаги в положение «запуск». Левый двигатель чихнул, выплюнул облачко сизого дыма, лопасти дрогнули и медленно, тяжело поползли по кругу. Вертолёт завибрировал. Правый двигатель запустился легче — со второй попытки. Лопасти завертелись быстрее, сливаясь в прозрачный диск. Дядя Саша выждал ещё минуту, следя за температурой и давлением, потом потянул рычаги общего шага. «Чинук» вздрогнул, приподнялся, оторвался от земли.

Я прильнул к стеклу. Посёлок дикарей быстро уплывал вниз, какое-то время ещё оставаясь в поле зрения, чтобы потом полностью скрыться за лесом.

— Куда? — спросил дядя Саша.

— Покружись пока. Надо осмотреться.

Я достал бинокль, поднёс к глазам. Повсюду этот корявый болотистый лес. Везде одно и то же. Ни ориентиров, ни дорог.

— Может, к сотам вернёмся? — предложил дядя Саша.

Соты наверняка важны, но я чувствовал, что мне нужно не туда. Куда-то в другое место.

Но куда именно?

Я водил биноклем по горизонту. И вдруг заметил. На юго-востоке, в серой дымке, проступал тёмный силуэт. Холм. Или гора.

— Туда посмотри, — сказал я, передавая бинокль.

Дядя Саша прильнул к окулярам.

— Километров сорок, — сказал он.

— Летим.

— Зачем?

— Нужен ориентир. А то болтаемся без цели, оттолкнуться не от чего.

Дядя Саша кивнул. Развернул машину.

Я смотрел в бинокль, не отрываясь. Холм приближался медленно. Внизу по-прежнему тянулось болото, иногда попадались рощицы чахлых деревьев. Ни посёлков, ни дорог, ни людей.

По мере приближения, холм рос, заполнял полнеба. Я вглядывался в его очертания. Слишком странные для природного образования. Какие-то размытые, нечёткие. Хотя всё остальное в окулярах было вполне резким. И цвет — тёмный, почти чёрный, с багровым отливом.

— Это не гора, — сказал я.

— А что тогда?

— Искусственное сооружение.

— Как пирамиды?

Я опустил бинокль. Глаза устали, слезились.

— Нет, на пирамиды точно не похожи. Те ровненькие, одноцветные, а здесь…

Дядя Саша молчал. Холм приближался. Теперь я мог разглядеть детали. Наросты, похожие на панцири, громоздились один на другом, образуя подобие бастионов. Из земли выпирали рёбра жёсткости, увенчанные острыми шипами. Трубы, похожие на трахеи, уходили в небо, ритмично сжимались и разжимались, выбрасывая клубы зеленоватого пара. Местами поверхность бугрилась нарывами, из которых сочилась вязкая слизь, стекала по склонам, застывая тёмными потёками. Глубокие складки рассекали склоны, пульсируя в такт невидимому сердцу. У основания зияли отверстия, напоминающие норы. Вся конструкция жила, дышала, двигалась, словно огромный организм.

— Живое, — сказал я.

— Что?

— Оно живое.

Я вспомнил старую компьютерную игру, одну из первых стратегий, про космос. Там было нечто подобное — биомеханические здания Зергов, вырастающие из слизи. Пульсирующие, живущие своей жизнью. Это сооружение очень походило на них.

— Близко не лезь, давай вокруг покружим, присмотримся… — сказал я. — На безопасном расстоянии.

Мы развернулись и пошли по кругу, держась в нескольких километрах от горы.

— Разглядел, что это? — спросил дядя Саша севшим голосом.

— Разглядел, но понятия не имею, что это за херня. — ответил я, хотя уже понимал, что нахожусь на верном пути, и гора именно то, что мы ищем.

— И что делать?

Я смотрел на гору. Она по-прежнему пульсировала. Словно дышала.

— Покружи ещё, — сказал я дяде Саше. — Потом сядем где-нибудь неподалёку. Надо подумать.

Он кивнул. Мы сделали ещё два круга. Гора со всех сторон была одинаковая — чёрно-багровые склоны, усеянные костяными наростами, пульсирующие вены, дымящиеся трубы. У основания зияли норы, темнели провалы пещер. Верхушка терялась в низких тучах.

— Вон там садись, — показал я на поляну среди болотного леса.

Дядя Саша повёл машину вниз. «Чинук» снизился, стало видно, что под нами — сухая земля, окружённая водой. Кочки, редкие деревья.

Вертолёт сел. Мы вышли. Здесь было сыро. Сырее, чем на прошлом месте. И холоднее — ветер пробирал до костей. Я