из земли торчали трубы, из которых сочился пар. Местами пульсировали вены.

На одном из уступов, метрах в трёхстах, я заметил движение.

Две фигуры. Тёмные, горбатые, с длинными конечностями. Они сидели на корточках, не двигались. Похожи на тварёныша, но меньше.

Они не смотрели на меня. Я ждал, но они не двигались.

Наблюдая за их реакцией, сделал шаг, другой. Земля под ногами стала твёрже, суше. Я приближался к горе. Вены пульсировали чаще, громче. Я слышал их — глухой, ровный стук. Словно билось огромное сердце.

Твари не двигались. Я шёл. Гора росла, закрывала небо. Пульс её отдавался в груди, в висках, в кончиках пальцев.

Наконец подойдя вплотную, я остановился и протянул руку, коснулся поверхности.

Горячо. И холодно. Твёрдо. И мягко. Я отдёрнул пальцы. Вены вздулись, опали. Гора дышала.

— Что ты такое? — спросил я у горы.

Она не ответила. Только запульсировала ещё сильнее.

Глава 20

Я пошёл вдоль подножия. Медленно, то и дело останавливаясь, всматривался в складки, в наросты, в тёмные провалы между ними. Где-то здесь должны быть норы, те что я видел издали.

Поверхность менялась. Костяные наросты сменялись хитиновыми пластинами, пластины — пульсирующими венами. Вены — трубами, из которых сочилась слизь. Я обходил лужи, перешагивал через корни, похожие на сухожилия.

Гора молчала. Только стук — глухой, ровный — отдавался в груди.

Через полчаса я увидел нору. Она зияла в складке между двумя наростами — тёмная, овальная, с рваными краями. Изнутри тянуло теплом и сладковатой вонью.

Я остановился, посмотрел наверх, туда где сидели твари.

Одна зашевелилась, и словно почуяв мой взгляд, повернула голову в мою сторону. Несмотря на расстояние, я видел ее глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. Выждала несколько секунд, отвернулась.

Я снова посмотрел на нору, и представив, что придётся лезть туда, ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

Боясь передумать, перекрестившись, шагнул внутрь.

Сначала было тесно. Давили стены, пол прогибался под ногами, будто живой. Слизь хлюпала под подошвами, пахло тухлятиной. Я дышал через раз, стараясь не вдыхать глубоко.

Потом лаз расширился. Стены стали ровнее, пол — твёрже. Слизь исчезла. Вместо неё появился металл. Серый, матовый, с тусклым отблеском.

Я остановился. Огляделся.

Тоннель. Ровный, прямой. Стены — из панелей, подогнанных друг к другу без зазоров. Пол — ребристый, нескользящий. Потолок — высокий, с рядами тускло горящих светильников.

Я провёл рукой по стене, удивляясь что нет ни пыли, ни ржавчины. Словно перед моим приходом кто-то сделал влажную уборку.

Насмотревшись, двинулся дальше по этому тоннелю, отмечая что конец его теряется где-то в дымке. По ходу движения, слева и справа, попадались двери. Внешне герметичные, с чем-то похожим на электронные замки.

— Есть кто? — спросил я, и притормозив у одной из таких дверей, прислушался.

Нет, ничего. Тихо как в гробу. Только гул где-то далеко — ровный, низкий. Похожий на тот, что я слышал снаружи.

Пошёл дальше. Двери так и попадались слева и справа, но ни одной открытой. Я дёрнул несколько ручек — заперто.

Что это такое? Корабль? Бункер?

Нечто технологичное захваченный живой плотью, превратившееся в симбиотическую структуру? Как в одной старой игре — здания расы людей, заражённые спорами чужих. Там по сюжету техника и биология сливаются, становятся одним целым.

Я провёл рукой по стене — ни намёка на слизь или налёт. Но снаружи — пульсирующие вены, костяные наросты, хитиновые пластины. Внутри — чистота. Будто организм отделил внешнее от внутреннего, защитил своё нутро.

Тоннель не кончался. Казалось, прошла вечность. Я сбился со счёта дверей, перестал их замечать. Методично переставляя ноги, пытался понять куда попал.

Сколько так топал, не знаю. Но устал, остановился. Ноги гудели, спина затекла. Присел на корточки, навалился на стену, достал флягу. Сделал глоток, почти не ощущая вкуса воды. Вытер рот рукавом.

— Сколько можно? — спросил я, задирая голову к потолку, туда где обычно бывают камеры.

Тоннель молчал.

Я подождал немного, хлебнул еще воды, и собравшись силами, поднялся, пошёл дальше.

Думал опять будет «забег» на длинные дистанции, но едва разогнаться и войти в ритм, как впереди показалась перекрывающая тоннель дверь. Большая, в несколько раз больше боковых. Такая же герметичная, с массивными рёбрами жёсткости. Посередине — устройство, уже больше похожее на замок. Круглое, с выемкой.

Я подошёл вплотную, потрогал дверь руками, ощупал замок.

Он показался очень гладким, и теплым. Я обвёл пальцами, нащупал выемку. Вроде как углубление для ключа. Подумал может там кнопка, машинально сунул туда палец, проверить.

Что-то укололо. Остро, коротко. Я отдёрнул руку, замечая на кончике пальца капельку крови.

Не успел матюгнуться, как дверь бесшумно ушла в стену. Проход открылся.

За ним — темнота. И гул — громче, чем в тоннеле.

Я шагнул внутрь. За спиной дверь так же бесшумно закрылась.

Было темно, я стоял, не двигаясь. Сжимал палку, слушал гул.

Вдруг появился свет. Не включился, не вспыхнул — именно появился. Будто кто-то повернул невидимый регулятор. Свет был серый, ровный, без теней. Очень похоже на смену дня и ночи в этом мире.

Я стоял в тоннеле, точно таком же, как предыдущий, но без боковых дверей. Только одна — впереди. Такая же большая, с таким же замком.

Уже не раздумывая, подошел, сунул палец в выемку. Укололся.

Дверь ушла в стену.

За ней — кабина. Просторная, квадратная. Стены — из матового металла. Потолок — высокий. Пол тоже ребристый.

Вместо кнопок — панель. На ней — карта. Схематичная, с светящимися синим прожилками, одновременно похожими на карту метро и нервные окончания из учебника по биологии.

Сделал шаг вперёд — и дверь за мной закрылась.

Лифт? Похоже. Я смотрел на карту. Прожилки расходились от центра, тянулись к краям, утолщаясь в некоторых местах.

Чуть посомневавшись, осторожно тронул центральный узел.

Что-то изменилось на грани ощущений. Будто я перестал быть в одном месте и начал быть в другом. Без движения, без рывка. Просто — иначе.

Двери открылись.

Я вышел, оказавшись в огромном помещении, стены которого уходили вверх и терялись там в темноте. В центре, судя по всему, пульт. Массивный, из тёмного металла, с кучей экранов, панелей, рычагов. Всё какое-то футуристичное, чужое.

Чуть посомневавшись, я потянул одни рычажок. Он поддался, но ничего не произошло. Попробовал потянуть другой — то же самое. Вдавил кнопку — тишина.

— Не работает, — чтобы разбавить одиночество, сказал я вслух.

Голос прозвучал глухо, без эха, будто растворился в пустоте.

Я