из неё выглядывает девочка, меня охватывает разочарование. Она выглядит на несколько лет старше, но во всех остальных отношениях идеально соответствует фотографии в базе данных Тэмворта. Ожидать, что это окажется Элис, было бы слишком самонадеянно. Она смотрит на Хоуп и на меня, затем быстро моргает. Мгновение спустя она захлопывает дверь у нас перед носом. Что ж, тогда ладно.

Никто из нас не двигается с места.

— На ней был юбочный костюм и жемчуга, — говорит Хоуп. — Какой подросток может так одеваться?

У меня в кармане звонит телефон. Я достаю его. О'Ши.

— Да?

— Наш друг внизу неожиданно стал очень разговорчивым, — говорит он. — Судя по всему, мисс Миллисент Битти уже много лет живёт одна. Предполагается, что она живёт со своей тётей, довольно суровой дамой преклонных лет. Эндрю уже довольно давно не видел тётю. Миллисент сказала ему, что тёте нездоровится и она поправляется дома. Но…

— Но это удивительно похоже на того другого ребёнка, которого ты знал, — заканчиваю я.

— У Бенджи богатый дядя, которого никто не видел много лет. У Миллисент богатая тётя. Может быть, нам стоит беспокоиться не о взрослых, Бо. Может быть, дело в детях.

Я провожу языком по своим клыкам и жалею, что у меня нет шоколадки, которую можно было бы погрызть. Затем я снова стучу в дверь.

— Уходите! — раздаётся приглушённый голос. — Или я вызову полицию!

— Почему она до сих пор не позвонила в полицию? — шепчу я Хоуп. Я прикладываю ладонь к уху и прижимаю её к двери. Я ничего не слышу. Я отстраняюсь. — Я не могу войти без приглашения.

Хоуп улыбается.

— Не волнуйся, — говорит она солнечным голосом. — Я справлюсь, — её брови сходятся на переносице, а взгляд прикован к двери. Ручка поворачивается очень медленно, и дверь снова распахивается.

Я присвистываю.

— Отличный трюк.

— Все мы способны на плохие поступки, — отвечает она, лукаво подмигивая. — Будем надеяться, что Миллисент Битти на самом деле не просто странно одетый подросток, получающий домашнее образование, иначе у меня будут неприятности, — она хрустит костяшками пальцев и заходит внутрь.

— Убирайся! — визжит Миллисент. — Убирайся!

Я слышу глухой удар. Мгновение спустя появляется Хоуп, таща несчастную девочку за ухо.

— Пригласи мою подругу войти.

— Ни за что.

— Давай попробуем ещё раз, ладно? Пригласи её войти, или я выведу тебя к ней за порог, — она наклоняется к уху Миллисент. — Это будет намного хуже. Поверь мне.

Миллисент бешено вращает глазами из стороны в сторону.

— Я не причиню тебе вреда, — говорю я, поднимая ладони. — Я не причиняю вреда детям.

— Правда? А как же… — её голос прерывается, а плечи опускаются. Однако в её глазах безошибочно угадывается паника.

— Продолжай, — настаиваю я.

Она сглатывает, выглядя ещё более нервной и испуганной, чем была раньше.

— Той… той… ночью. Там был… мальчик. Вы напали на него и вырубили. Это передавали по радиосвязи.

Я слегка вздрагиваю.

— Ладно, — признаю я. — Я причинила ему небольшую боль, но он это заслужил. Ты ничего не сделала, Милли.

«Радиосвязь» — странное слово для лексикона ребёнка. Я продолжаю внимательно наблюдать за ней. Как ни странно, она, кажется, расслабляется настолько, что бросает на меня сердитый взгляд.

— Меня зовут Миллисент. И вы правы, я ничего не сделала. Вы вторгаетесь на чужую территорию. Вы заплатите за это, я обещаю.

Хоуп принюхивается.

— Ты выпила.

Я раздуваю ноздри и вдыхаю.

— Джин с тоником? Изысканный вкус для подростка.

— Не все мы бескультурные деревенщины из захолустных пригородов, — парирует Миллисент.

— Ещё нет и двух часов, — замечаю я и оглядываю её с головы до ног. — Хоуп, подведи её поближе, — приказываю я.

Ведьма делает, как я прошу. Миллисент сопротивляется на каждом шагу, но она слишком мала, чтобы противостоять силе Хоуп. Когда нас разделяет всего несколько дюймов, я смотрю ей в глаза. Миллисент вздрагивает, но я продолжаю смотреть. Я думаю об интеллекте, который сияет в глазах Rogu3, и о навязчивом страхе, который отражается в Марии. Миллисент обладает и тем, и другим, но есть в ней и что-то ещё. Я уверена в этом.

— Где Элис Голдман? — спрашиваю я.

— Я не понимаю, о ком вы говорите, — её бровь почти незаметно подёргивается.

— Ты лжёшь, — я смотрю мимо неё на безукоризненно чистую квартиру. — Где твоя тётя? Она твой опекун, верно?

— Её нет дома.

Я изображаю на лице драматическое удивление.

— Но я думала, что она больна.

— Выздоравливает дома, — соглашается Хоуп.

Гнев Миллисент только растёт.

— Какое вам дело, где она?

— Ты несовершеннолетняя. Должен же кто-то за тобой присматривать. Кому ты только что звонила?

Она выпрямляется, в её глазах вспыхивает властный огонёк.

— Вы не имеете права так со мной поступать, — говорит она. — Вас не касается, кто мой опекун. В любом случае, я более чем способна сама о себе позаботиться.

В моем мозгу зарождается идея.

— Миллисент, — мягко говорю я. — Кто состоит в группе One Direction?

Она морщится.

— Что?

— Назови мне имя одного участника.

— Вы сумасшедшая, — она вырывается из объятий Хоуп. — Вы обе совершенно ненормальные.

Хоуп не сводит с меня глаз.

— О чём ты думаешь, Бо?

У меня в животе порхают бабочки.

— Что есть только один товарищ, который может точно сказать нам, что здесь происходит.

И он последний, к кому я хотела бы обратиться за помощью.

***

— Ты уверена в этом? — спрашивает О'Ши, и его оранжевые зрачки расширены. Я никогда не видела его таким испуганным. Он не единственный, кто дрожит от страха.

— Нет, — честно отвечаю я, глядя на внушительный фасад здания Икса. — Просто высматривай эту чёртову женщину-деймоницу. Если кто-то из нас начнёт вести себя странно или не в своём духе, тогда… — мой голос затихает.

— Что тогда? Мы ударим их по голове? Не думаю, что это подходящее решение.

Я смотрю на Миллисент, которую он держит обеими руками.

— У нас нет выбора.

— Есть, если она всего лишь четырнадцатилетняя девочка. Надо признать, странно одетая четырнадцатилетняя девочка, чьим родителям нужно немедленно позвонить, но, — он поджимает губы, — подростки странные по определению.

— Это тебе показалось, что в ней было что-то странное, — замечаю я.

— Верно. И всё же я думаю, что тебе следовало сказать этой ведьме, чтобы она оставалась поблизости. Мы могли бы использовать её как наживку.

— Хоуп не нужно доказывать свою верность вдобавок к тому, что она уже сделала, — твёрдо говорю я. — И она говорит, что у неё есть дела. Держать её в качестве заложницы становится глупо. Как ни странно, я рада, что холодная война, которую я всю свою жизнь вела с чёрными ведьмами, похоже, подошла к концу.

К