Внезапно ей почему-то очень захотелось спать. Глаза начали слипаться, а дорога показалась какой-то размытой и нечеткой. Она поморгала, стараясь прогнать совершенно неуместную сонливость. В первый момент это помогло. Она никогда не спала за рулем, но сейчас находилась уже на грани. Очевидно, находясь в этом странном сумеречном состоянии, Марьяна и оказалась в незнакомом месте. К тому же вообще было непонятно, как она сюда попала, но ее окружали улочки какого-то незнакомого старинного городка.

Ей показалось, что красный «рено» смотрится здесь очень вызывающе и совсем не к месту. Притормозив, она оставила машину, совершенно не заботясь о ее сохранности, и, почти ничего не сознавая, пошла по одной из узких улочек. Кривая, вся в выбоинах дорога вывела ее даже не к церкви, а к целому церковному городку. Возможно, это монастырь со всеми полагающимися постройками?

Марьяна плохо разбиралась в том, что касалось религии. Ворота были приглашающе открыты. А прямо за ними начиналась хорошая, мощеная дорога. Сквозь разросшиеся ветвистые кроны деревьев проступали очертания какого-то высокого здания. Когда Марьяна подошла ближе, стало ясно — это церковь. В голове мелькнули услышанные некогда слова: «Все дороги ведут к храму». «Даже во сне, — решила про себя Марьяна и успела удивиться. — Значит, это все-таки сон?» Она вошла в раскрытые двери, ведомая непонятной силой.

В соборе царила приятная, освежающая прохлада. Почему она решила пойти влево? Марьяна откуда-то знала, что там ставят свечи за упокой. Значит, ей совершенно незачем идти туда, но ноги сами несли в левый придел. Да, так и есть. Плоское, похожее на стол сооружение, увенчанное распятием, а вся остальная площадь заполнена оплывшими и уже едва горящими тоненькими свечечками. Марьяна стала внимательно рассматривать эти огарки. Она чувствовала, что сейчас ей надо найти что-то очень важное. Она снова и снова изучала огарки, разыскивая тот единственный, который был ей так нужен.

Оказалось, необходимая Марьяне свечка стоит прямо у нее перед носом, около самого края. Она была необычного черного цвета, и не тоненькая, как остальные, а такая толстая, что не поместилась в предназначенное углубление, кто-то небрежно и криво просто приткнул ее. Поэтому хотя свеча и была самой толстой из всех, но сгорала намного быстрее окружающих. Стеарин тонким ручейком непрерывно стекал на пол, медленно, но неуклонно приближаясь к ногам Марьяны.

Даже во сне ей показалось странным, что одна, пусть даже очень большая, свеча может дать такое количество стеарина. А он все лился и лился, обдавая теплом ноги. Марьяна слегка попятилась, не желая запачкать туфли. Но когда она снова посмотрела на свечу, та уже начала шипеть, собираясь вот-вот погаснуть. Тонкие огарки вокруг нее продолжали спокойно гореть ровными сильными огоньками.

Сердце Марьяны похолодело и сжалось от страха, а взгляд заметался под покрытым росписью куполом. Когда она снова посмотрела вниз, то увидела, что за это время какая-то бабка умудрилась втиснуться в узкое пространство между ней и столом. Марьяна захотела убедиться, что свеча еще не погасла, и вытянула голову, стараясь заглянуть через плечо старухе. Та резко обернулась, и Марьяна с ужасом увидела то самое лицо, которое она уже видела не однажды в своих бесконечных ночных кошмарах. Старуха снова ухмыльнулась беззубым ртом, и Марьяна в ужасе отшатнулась.

— Что? Не нравлюсь? — хихикнула бабка. — Не хочешь такой стать?

Марьяна уже готова была выбежать из церкви, но ноги как приросли к полу, и она не могла даже попятиться от мерзкого злобного существа. Ей оставалось только молча слушать шамкающие звуки.

— И не будешь, — успокоила старуха. — Знаешь почему?

Марьяна, действуя почти против воли, отрицательно покачала головой.

— Потому, что ты не доживешь! Эта свеча стоит за упокой! Тебе! И она почти догорела так же, как и твоя жизнь, — выкрикнула старая карга, — Ты, глупая коза, не хочешь послушать меня! А если бы послушала, ничего бы этого не произошло! Так что, иди ко мне быстрее!

Дальше последовало такое, чего Марьяна совершенно от себя не ожидала. Она молча подняла руки с длинными наманикюренными ногтями и вцепилась в ненавистную рожу старухи. Но руки провалились в пустоту, стукнувшись о стол. Перед ней не было ничего, кроме догорающей черной свечи. Несколько секунд Марьяна с удивлением рассматривала поломанные ногти, а тем временем в голове появилось спасительное решение.

Она схватила оплывший огарок и побежала с ним направо. Марьяна не знала, кому поставить эту странную свечу, поэтому она воткнула ее к первой попавшейся иконе. Внезапно догорающий огарок вспыхнул ярким ровным пламенем. Присмотревшись, Марьяна заметила, что он уже вовсе и не черный, а самый обычный. Она неумело перекрестилась и почти бегом направилась к выходу. В этот момент ей вдруг показалось, что она куда-то опаздывает и надо очень спешить, чтобы успеть вовремя…

Буквально через несколько секунд красный «рено» снова вильнул влево. Неуверенно двигаясь по встречной полосе, он неумолимо приближался к развилке. Несколько машин, истошно сигналя, мчались навстречу. Первой неслась какая-то грязная «нива». Для того чтобы затормозить, времени уже не оставалось. Марьяна открыла глаза вовремя, чтобы успеть в последний момент увидеть джип, несущийся в лоб с «нивой».

Она резко вывернула руль и успела вернуться на свою полосу. Джип тоже слегка подал вправо, и «нива» только слегка черпанула давно немытым боком по блестящему гладкому джипу. Но, по всей видимости, хозяину отечественного вездехода совсем не светила встреча с пассажирами крутой тачки, и он, даже не притормозив, проехал мимо. Конфликт закончился не начавшись. Вдогонку Марьяна услышала из встречных машин целый букет нелестных слов в свой адрес. Медленно, очень медленно она съехала на обочину и остановилась. Невдалеке припарковался джип. Пока он не подавал никаких признаков жизни.

Руки Марьяны дрожали, в горле пересохло. Она достала бутылку с минералкой и поднесла к губам. Внезапно перед глазами опять всплыло лицо ужасной старухи. «Ты не станешь такой, не доживешь, твоя свеча почти догорела. Не доживешь, не доживешь, не доживешь…» — стучало в ушах. Марьяна потрясла головой, приходя в себя, потом слабо усмехнулась онемевшими губами.

«На-кось, выкуси», — пробормотала она. Теперь ясно, куда она боялась опоздать — в церкви ей надо было спасать свою собственную жизнь. А вот спасла она ее окончательно или только отсрочила неизбежное, этот вопрос еще предстояло решить. Будущее покажет, правильно ли она поступила во сне, изменив место свечи, поставленной кем-то за ее упокой.

Марьяна снова поднесла к губам бутылку с водой, но тут же почти отбросила ее на сиденье. Внимание привлекли неровно обломанные ногти, но