Уловка шире, чем обычное: «Эй, поехали, заплачу…» Он не говорит так тем, кто не работает на улице. Если они все же согласились – значит, у него есть приманка, которая срабатывает и вне мира проституции. Понимаете, о чем я?

Мы кивнули, и Тед продолжил – словно уже стоял на месте убийцы и смотрел на жертв его глазами:

– Представьте: автостопщица. Или девушка в баре. Может, она одета и ведет себя так, что напоминает проститутку, но ею не является. На обычный клиентский подход она бы не откликнулась. А если откликнулась – значит, перед вами человек, который умеет варьировать подход. У которого есть уловки, способные сработать не только на проститутках.

* * *

Иногда во время разговора Тед терял фокус или вдруг становился напряженным. Мы знали по психологическим заключениям, что это связано с его хрупким эго, и заранее были к этому готовы. Чтобы вернуть Теда в нужное русло, мы часто использовали его собственные слова – повторяли фразу или интонацию, которой он только что пользовался. Это работало: он мгновенно расслаблялся и словно чувствовал необходимость ответить.

– В чем «фишка» этого парня? – спросил я, нарочно используя его любимое выражение. – Он зациклен на подходе? На самом моменте похищения? Или на том, что происходит после? Что в его поведении может заметить кто-то со стороны – сосед, знакомый? Мы получаем массу звонков: люди говорят, что кто-то ведет себя странно. Как понять, что важно, а что нет? Понимаете, о чем я?

Тед понял намек – и именно этого разговора избегал больше всего. Мы знали из отчетов Юты и Флориды, что он делал со своими жертвами после смерти. Он был некрофилом, и ему было мучительно стыдно признавать это, хотя он и пытался сохранять маску контролирующего наблюдателя. Это была единственная часть его поведения, которая выбивала его из роли «эксперта» – потому что касалась самой сути его сексуальной патологии: он мог достичь разрядки только когда жертва была мертва или без сознания. Живые женщины пугали его. Перед ними он чувствовал себя уязвимым, почти парализованным – и потому отчаянно стремился вернуть контроль: обездвижить, подчинить, лишить возможности сопротивляться. Все остальное – уловки, приманки, схемы похищения, выбор укромных мест – было лишь инструментами, обслуживающими главную цель.

Сидя с нами в комнате для посещений тюрьмы штата Флорида, Тед понимал, что мы знаем о его самых глубоких и интимных сексуальных желаниях, хотя притворялся отстраненным, восседая на троне превосходства. Он не собирался говорить о том, что происходит «после».

– Да, я понимаю, к чему вы клоните, – наконец сказал он. – Если я чего-то не знаю, я скажу. Если у меня нет мнения, тоже скажу. А тут… у меня его нет. Я не знаю, в каком состоянии были тела. Было ли сексуальное насилие. Были ли признаки борьбы. И в большинстве ваших случаев у вас ведь тоже нет данных. Честно – я просто не знаю. Я могу попытаться ответить на часть вопроса. Только на часть.

Азарт охоты

Тед быстро увел разговор туда, где чувствовал себя увереннее.

– Думаю, охота – важнейшая часть для него, – начал он. – В период с июля 1982-го по октябрь 1983-го он убивал по два-три человека в месяц, иногда по четыре-пять. Это огромные затраты сил и времени. Удержаться при этом на нормальной работе почти невозможно. Так что его трудовая биография, скорее всего, неровная. Да и денег у него, похоже, мало. Иначе уезжал бы дальше или чаще исчезал.

Описывая практические сложности совмещения работы серийного убийцы с постоянной работой, Тед не забывал похвалить себя. Он был вечным студентом, чья жизнь была связана с кампусом. Чтобы жить среди потенциальных жертв, он выстроил жизнь так, чтобы совмещать пары, подработки и убийства в одном расписании.

– Если уж честно, – продолжил он, – у него просто нет возможности уезжать надолго или устраивать себе выходные. А вот что он делает с жертвами потом – для меня туман. Не знаю. Но думаю, что охота интересует его больше самого убийства. Это догадка.

Он снова подчеркнул тему охоты – особенно важную для него самого, потому что именно предвкушение власти и контроля было для Банди ключевым.

Я развил линию о «легких целях»:

– На охоте он выбирает самых доступных. Особых навыков тут не нужно.

– Хорошее замечание, – сразу согласился Тед, польщенный.

Даже Райхерт удивился тому, как легко Тед хвалит меня за мою же повторенную мысль – но так и было задумано. Чтобы закрепить эффект, я добавил:

– Он просто ленив. Работает куда меньше, чем вы когда-то.

– Вот именно! – почти выкрикнул Тед. – Он ленив, но не дурак. Немного более искусен, чем может показаться, если он все же подбирает беглянок, одиноких, наркоманок – тех, кто ближе всего к проституткам. От него никто не сбежал. Он многое продумал. Может, подход не изощренный, но он его оттачивает.

Тед был уверен, что Ривермен охотился не только на проституток.

– Если ему захочется поднять планку и сменить тип жертв, вы это заметите. Но сейчас он берет тех, кто слабее всех. И он знает: именно их исчезновения полиции сложнее всего расследовать.

Я напомнил ему о случаях, где жертвы, вероятно, не были проститутками.

– Вообще-то у нас есть одна такая. И есть пропавшие проститутки, тела которых мы не нашли. Некоторые кочуют из города в город.

Дейв вернул разговор к охоте:

– Как, по-вашему, он ее ведет?

Тед заговорил с той надменной уверенностью, словно читал лекцию прямо с электрического стула:

– Он отлично знает эту среду. Либо наблюдал за ней раньше, либо до сих пор в ней живет. Так что его охота в некоторой степени упрощается тем, что он более или менее знает, как ведут себя его потенциальные жертвы и где их искать.

– Как вы думаете, он паркует машину? – спросил Дейв.

– Конечно, – перебил его Тед, не дав договорить. – И просто наблюдает.

– Он разъезжает, смотрит на женщин, разговаривает с ними? Ему важно познакомиться заранее? – спросил Дейв.

Тед такой потребности – устанавливать контакт – не испытывал, но вслух этого не сказал. Его собственные «отношения» существовали только с жертвами. Даже Лиз Кендалл, хотя она была его невестой и жила с ним, никогда не стала бы объектом такой же интимной связи, как Джорджанна Хокинс в ночь ее похищения и убийства. Его жертвы были его отношениями, и именно через эту дисфункцию он мог говорить о действиях Ривермена.

– Насчет этого не знаю. Наблюдает ли он за местом охоты? Да. Этот парень появляется и исчезает, следя за