— Именно. А доверие — это все, что есть, между нами.

Прежде чем я успеваю морально приготовиться, ремень опускается на мою голую задницу.

— Ай! — хнычу я, звук жалок даже для моих собственных ушей, и я тихонько шмыгаю носом.

— Это был не настоящий удар, и ты сама это знаешь. Перестань вести себя как ребенок и замри. — Он прав, было не слишком больно, но я ничего не могу поделать со своим состоянием.

— Но мне больно, — надуваю я губы, поворачиваясь к нему с широкими, умоляющими глазами.

— Даже не вздумай строить мне эти губки. Это произойдет. — Его тон не терпит возражений, и я понимаю, что бежать некуда.

Звук ремня, рассекающего воздух, достигает моих ушей раньше, чем я чувствую резкое жжение на коже. Боль пронзает все тело, заставая врасплох. Я ахаю, судорожно вдыхая, когда распространяется жгучее ощущение — это больно намного больше, чем я могла себе представить.

Не успеваю я осознать первый удар, как Кинг наносит еще два по моей уже горящей плоти. Он не делает пауз, методично осыпая меня серией твердых, выверенных шлепков. Каждый из них впечатывается в кожу, подчеркивая урок, который он твердо намерен мне преподать.

Жар нарастает, острое жжение превращается в глубокую, пульсирующую боль. Слезы подступают к глазам.

— О боже… — кричу я, голос дрожит. — Кинг, прости! Мне так жаль, я больше не буду врать тебе, обещаю! — Слезы текут по щекам, смешиваясь с подавляющим чувством боли и раскаяния.

— Хорошо, — рычит он низко и властно.

Без предупреждения он наносит еще четыре быстрых удара подряд. Комната наполняется звуками: мои отчаянные крики, его решительные выдохи и безошибочно узнаваемый хлопок кожи о кожу. Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп.

Меня охватывает паника, когда я вспоминаю, что прямо за дверью сидят Джастин и Меган. Да, я рассказывала Мэг о наших отношениях в формате домашней дисциплины, но это чертовски унизительно.

— Господи, Кинг, умоляю… — рыдаю я. — Они же услышат, они все услышат!

Он опускается на колени, прижимаясь губами к моей пылающей коже, на секунду прохладой снимая жжение, а затем спускается ниже, находя мой пульсирующий клитор.

Мне невыносимо стыдно от того, как сильно меня это заводит, несмотря на дикую боль. И когда только я успела превратиться в мазохистку?

— Хорошо. Пусть они услышат, как ты кричишь для меня, Королева, — мурлычет он, посылая дрожь по моему телу, когда он зарывается лицом между моих ног, облизывает мою киску, а затем скользит двумя пальцами внутрь меня.

— Посмотри на себя, такая отчаянная маленькая шлюшка для меня, правда? Уже вся промокла, хотя я едва к тебе прикоснулся. — Его слова… о боже, его слова станут моей погибелью.

Стон вырывается из груди, когда бедра начинают двигаться сами по себе, стремясь навстречу удовольствию, которое он так мастерски дарит. Но слишком скоро его пальцы выскальзывают, оставляя меня опустошенной, и я не могу сдержать последовавший за этим скулеж. То, как Кинг обращается со мной, когда я веду себя неправильно, действительно делает меня его шлюшкой.

Но не поймите меня неправильно, боль реальна и интенсивна, и я определенно буду вести себя хорошо, чтобы избежать его ремня снова.

Он снова встает, и я балансирую на грани, так близко к разрядке, и когда он возобновляет шлепки, напряжение внутри меня достигает пика. И затем, так же внезапно, он останавливается и проводит пальцами по моему клитору. Одним движением я взрываюсь, оргазм обрушивается на меня с такой силой, что перехватывает дыхание.

— Вот так, хорошая девочка, — хвалит он, его голос хриплый от желания.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, Кинг уже устраивается сзади, упираясь членом в мою киску. Когда он только успел расстегнуть ширинку? Одним резким, мощным толчком он входит на всю длину, растягивая меня до предела. Его стон вибрирует у моего уха — первобытный и собственнический.

— Мать твою… Ох, Инес. Ты идеальная. Чертовски идеальная, детка, — бормочет он, давая мне секунду привыкнуть к ошеломляющей полноте.

Он впивается зубами в мою шею, жадно сосет и лижет кожу, явно оставляя отметины, которые я потом буду носить с гордостью.

— Твоя киска буквально расцветает от моей похвалы, детка, — шепчет он и начинает двигаться: глубоко, жестко, каждым толчком выбивая воздух из моих легких. — Блять! Этот твой крошечный вздох, когда я глубоко внутри… Я с ума от него сойду, — рычит он, продолжая вколачиваться в меня и заставляя судорожно глотать воздух.

— Еще, пожалуйста, я хочу еще, — умоляю я, полностью отдаваясь этому бешеному ритму. Он так глубоко внутри, что кажется, будто он касается самой моей души.

— Вот так! Моя хорошая шлюшка. Господи, ты такая чертовски великолепная сейчас, принимающая мой член, как послушная девочка. Кончай для меня, детка.

Его рука находит мои соски, сжимая их именно так, как нужно, и я рассыпаюсь на части, зрение плывет от интенсивности оргазма.

— Да, Королева. Блять, ты так красива, когда кончаешь на мой член. Дай мне еще один, papillon, давай, — требует он, и в его голосе сквозит власть и уверенность.

Я качаю головой, мое тело дрожит.

— Я не могу… сил нет, — задыхаюсь я, едва удерживаясь на руках.

Но он и не думает отступать. Не выходя из меня, он перетаскивает меня к самому краю кровати и укладывает на живот. Перехватив горсть моих волос, он резко тянет их назад, слегка приподнимая меня над матрасом.

— Трогай себя и дай мне еще один, — рычит он мне в ухо, и я не могу ему отказать.

Моя рука движется между ног, потирая сверхчувствительный клитор, пока он продолжает входить в меня с безжалостной силой. К моему удивлению, удовольствие нарастает быстро, сжимаясь тугим узлом внутри меня.

— Вот так, девочка моя. Кончай для меня, жестко. Хочу чувствовать, как ты сжимаешь мой член.

Его слова подталкивают меня к краю, и я кончаю с такой силой, что остаюсь дрожащей и обессиленной. Мои стенки сжимаются вокруг него, вытягивая из него все. Я чувствую, как он набухает еще сильнее, давление становится нестерпимым, а затем из его груди вырывается животный рык — он находит свою разрядку, изливая тепло глубоко внутрь меня.

Ощущение ошеломляет, жар его спермы заполняет меня до краев, и она начинает вытекать, смешиваясь с моим собственным возбуждением на кровати под нами.

Какое-то время мы лежим неподвижно, переплетясь телами и деля одно дыхание на двоих, пока он наконец не падает на постель рядом и не притягивает меня к себе.

Это был самый интенсивный секс в нашей жизни. Я лежу на кровати, совершенно